Волонтерская правда: взгляд изнутри. Часть 4
Пыльные дороги новой реальности: репортаж с той стороны «голубого экрана» …
Минуло семь месяцев с публикации предыдущей, третьей части нашей волонтерской правды. Многое за это время добавилось к тем вопросам, которые задавали в ней. Мало на что получили ответы. С «глубинным» народом давно разучились говорить на равных. Свысока толку нет, не услышим. Пора обновить базу данных и поделиться ей с вами, друзья.
Началась циничная охота за всей логистикой поддержки жизнедеятельности новых территорий, как военной, так и гражданской. Системная, продуманная, изнуряющая. И практически безнаказанная. Англосаксы не просто передают «мозги» и «железо». Они передают методологию охоты за жизнью тех, кто выбрал быть с Русским миром, стать его частью вне квазигосударства укронацистов. С мая терроризирующие небо ДНР, ЛНР, Запорожское и Херсонское направления, Республику Крым БПЛА типа «Hornet» и им подобные – это уже не просто дроны-камикадзе. Это средства тотальной изоляции поля боя и его окрестностей уже не на ближнем, на существенно отдаленном расстоянии. Они способны работать в режиме роя, обмениваясь данными, зачищая территорию от любого движения. Для гражданской «буханки» с красным крестом, которая не может вовремя как боевой вертолет или самолет выстрелить в воздух отвлекающей летящую ракету тепловой «ловушкой», поставить комплекс РЭБ, молниеносно определяя и выставляя частоты несущегося на нее с высокой скоростью дрона, начиненного взрывчаткой или горючей жидкостью, встреча с таким роем означает гарантированную остановку на обочине и побег в стороны всех в ней находящихся, а часто и гибель. Потому что успеть отреагировать бегством, расставаясь со с таким трудом, по «сусекам» собранным грузом, далеко не у всех получается. Волонтеры, едущие «за ленточку», становятся легкой добычей именно потому, что система противодействия, которой их должны были бы прикрыть, существует лишь в отчетах и бравурных новостях и ток-шоу.
Представьте себе не злоумышленника с удостоверением западной разведки, а человека в дорогом брендовом костюме, который заходит в кабинет высокопоставленного должностного лица, военного или гражданского, с папкой. Он не враг. Он – продукт тридцатилетнего отбора, где инициатива наказуема, а плохая новость – это не сигнал к действию, а личное оскорбление для начальника. Вопрос «С какой целью дезинформируют Верховного главнокомандующего?» разбивается о реальность, в которой дезинформация давно перестала быть чьим-то коварным планом. Она стала смазкой для вертикали власти, условием выживания внутри неё.
Это не вопрос предательства чьих-то конкретных фамилий в Генштабе или администрации Президента. Это вопрос инерции гигантской бюрократической машины, которая продолжает писать победные реляции, пока на земле люди решают проблему выживания так, как они это делали всегда – своей смекалкой и своим отчаянием. И когда эта правда ударяется о стену формализма, рождается не просто когнитивный диссонанс. Рождается глухое, опасное для здоровья нации отчуждение. И лечится оно не походами в спортзал, а одним – правдой. Как бы горька она ни была. Приглашаем к честному разговору. Поехали! Всё как есть, без единой капли лжи, лицемерия, фальши. Разговор начистоту.
Представленная вниманию читателя четвертая часть волонтерской правды – исповедь автора с откровенным честным размышлением о том, куда катится страна, расколотая надвое: на бодрящий фантазийный «голубой экран» и пыльную, разбитую вражескими дронами фронтовую и прифронтовую реальность. Реальность, способную привести Россию в скором времени, если политика властей не изменится, к мощнейшим социальным потрясениям.
Есть две карты войны. Одна – на штабных столах и в эфирах федеральных каналов: ровные стрелки наступлений, проценты сбитых «птичек», пораженных «точек» врага, бодрые доклады об успешно внедренном везде и вся, включая военное дело, технику, электронику импортозамещении. И есть другая карта – она в глазах волонтера, который третий час вжимает голову в плечи, проезжая по тому, что когда-то называлось трассой, а теперь превратилось в «дорогу смерти». Разрыв между этими картами – это и есть тот самый когнитивный диссонанс, о котором представим пояснение ниже. Измеряется он скорее не в психологическом дискомфорте наблюдающего, ощущающего интуитивно все эти противоречия, недосказанности, наигранную браваду, а в приближающемся вдруг из ниоткуда назойливом жужжании, в секундах подлета ударного FPV-дрона, если вы ближе к передку, к ЛБС, линии боевого соприкосновения с врагом, или новой разработки наших «друзей»-англосаксов – дрона «Хорнет» («Hornet»).
Взгляните на три предложенных вашему вниманию видеозаписи.
ВИДЕО 1. Владимир Владимирович Путин рассказывает в различных версиях видеодебатов, прямых эфиров с 2023-го по текущий 2026-й год о непрекращающейся работе профильных ведомств над совершенствованием отечественной БПЛА-индустрии. Партия «всёхорошистов» здесь явно «правит бал».
ВИДЕО 2. Две склеенные зарисовки конца июня сего года, как оно там с обилием вражеских дронов даже не совсем на передке.
ВИДЕО 3. Та суровая реальность дорог ДНР, Запорожья, Херсонщины, что накрыла сейчас практически все волонтерские маршруты с середины мая сего года на новых территориях.
Наши две крайние поездки свидетельствуют о том же. Второй половины мая и конца июня.
Это и есть правда, когда жизнь и смерть в одно мгновение соприкасаются и ты висишь на волоске от ухода в мир иной, где всё решает случай, для верующего человека – промысел Божий о тебе, твоих близких. Такая теперь правда грунтовок и асфальтовых лоскутов новых территорий. Еще год назад самым страшным зверем здесь был «Хаймарс», если вы чуть подальше от боев, или бесшумные польские мины, если совсем рядом с врагом – тогда прилетало внезапно, сея смертоносные стальные шарики или осколки. Теперь небо кишит роями дронов. Их, не наших. Маленькая, дешевая и вездесущая «мавикоподобная» смерть, но уже с гораздо меньшими тратами на столь сложные электронные устройства, висит над каждым перекрестком. Логистика доставки грузов превратилась в русскую рулетку. Волонтерские «УАЗики», «Нивы», «Соболи», «ГАЗели» грузовые/грузопассажирские бусики разных подержанных иномарок, «рабочих лошадок» волонтерского фронта, груженные медициной, полезными вещами для боевых и медицинских подразделений, водой, вкусняшками и поддерживающими теплым дыханием искренней безусловной любви письмами детей глубокого тыла, стал для операторов дронов такой же желанной целью, как военные «КамАЗы» и «Уралы».
Ночная дорога как лакмус правды. Май-июнь 2026-го
В Ростов возвращались к ночи, как не старались успеть дотемна. Позади разбитые кварталы и непонятно для кого отстроенные «лакшери» дома, больницы без жильцов и пациентов Мариуполя, пунктиры то ровных как стекло, то с недоделанными кусками, то с глубокими ямами и ухабами, хотя всё на одной дороге, трасс на выезд в сторону дома. Здесь каждый километр пути даётся порой на высоких нервных оборотах. Выручает молитва и беседа с водителем. Позади Мелитополь, чуть в стороне от него земля Перекопа – вечный шум генераторов и притихшие на пятый год войны, уставшие до черноты в глазах парни.
Потом Донецк, где тоже выгрузка гуманитарки. За спиной в салоне несколько неработающих мини-холодильников, которые забрали на ремонт. В прошлый раз привезли, как следует не проверив. Починим, залатаем, отправим обратно в медподразделения, где они нужны как воздух, беречь от летнего зноя особо требующие внимания медикаменты. Такова рутина волонтера – собирать всем миром, призывать, давить на совесть, снова собирать, а потом везти, что-то чинить, добирать, снова везти. И видеть то, о чём никогда не расскажут в эфирах гостелерадиотелеграм-каналов, где всё как всегда в некой паранормальной реальности: бодро, задорно и непременно победоносно. Ой ли?!..
Дорога на Мариуполь, затем на Крым, так активно пропиаренная в свое время как безопасная альтернатива Крымскому мосту. В федеральную трассу здесь вложены не миллионы – миллиарды рублей нас с вами, налогоплательщиков!!! Зарыты в землю, становящуюся с каждым месяцем, днем, всё более опасной для проезда. Не передок, не линия боевого соприкосновения – глубокий по официальным сводкам тыл. Только вот небо здесь давно не тыловое. Оно гудит. Чужое, злое, визгливое жужжание FPV-роёв стало таким же привычным звуковым фоном для наших воинов и несущихся на всех парах в долгожданный (к началу июля уже нет) Крым волонтеров и туристов, как шум колес по асфальту. Укронацисты, натасканные англосаксами, развернули в этих местах охоту на всё, что движется. Военные «КамАЗы» и «Уралы», лесовозы и бензовозы, гражданские фургоны волонтёров – для вражеских операторов дронов это просто цели. Галочки в отчетных сводках добитых живых мишеней. Кратко мысли по возвращению из майского гуманитарного выезда и советы направляющимся в Крым альтернативной дорогой, минуя Крымский мост, здесь.
К концу июня трассу начали простреливать «Хорнетами», дронами made in USA «Hornet». Это уже не кустарный, собранный из китайских запчастей в украинском гараже гексакоптер со сбросом. Это ударный дрон самолётного типа с дальностью под 100 километров и недавно доведенной до 300 км/час скоростью полета, способный нести несколько килограммов взрывчатки. И, что самое страшное, работать в автономном режиме, без постоянной связи с оператором.
Высокая скорость, малая заметность, устойчивость к средствам РЭБ, радиоэлектронной борьбы, которые у нас либо не работают, либо просто отсутствуют на маршруте. Характеристики этой заразы мы изучили по сводкам: композитный корпус, электрический двигатель, боевая часть осколочно-фугасного типа, наведение по спутникам и инерциальной системе. Последняя позволяет объекту (ракете, беспилотнику, космическому аппарату или любому другому движущемуся устройству) самостоятельно определять своё положение в пространстве, ориентацию и скорость, а затем управлять движением, направляя объект к заданной цели. Ключевое отличие от простой навигации в том, что такая система не просто отслеживает путь, а активно корректирует траекторию в реальном времени. Заработала недавно еще одна усиливающая точность и скорость ударов дронами система – названная «PRISMA». Разработана в сотрудничестве с американской компанией «Palantir», поставщиком программного обеспечения практически для всех армий и спецслужб стран НАТО. Официально представлена министром обороны Украины Федоровым в начале мая 2026 года. Является основой украинской беспилотной войны. Подробности.
И вот эта смерть, соединившая в себе все наисовременнейшие технологии «коллективного Запада», которых у нас нет и не предвидится, несмотря на сказочные заверения ответственных за российский БПЛА-войска должностных лиц, висит теперь над трассой, соединяющей Большую землю с Крымом и освобождёнными территориями. Иной раз удается ее посадить, как это произошло в середине июня над трассой «Новороссия».
Иногда они промахиваются, точнее операторы противника, которые ими управляют.
Но чаще попадают, разбивая военные и гражданские автомобили в самых разных точках возвращенных Русскому миру земель.
Рейсовый автобус «Москва – Симферополь» в Енакиево в начале июня был атакован именно им, БПЛА типа «Хорнет». Погибло 8 человек. Чуть позже мишенью стал пассажирский автобус в Мелитополе. Удары дотянулись до Таганрога, КПП на выезде с новых территорий. Ещё немного, и если не случится резкой смены стратегии ведения войны в небе – нас просто сломают. Сломают логистику, обескровят снабжение, а потом смерть полетит масштабно в глубокую Россию. Может, так и надо? Может, тогда народ проснётся от гипноза «голубых экранов» и начнет не мизерным процентом идейно заряженных волонтеров, а всей народной массой всеми до едина помогать фронту? Страшная мысль, но она всё чаще звучит в голове.
Волонтёров уже официально предупреждают в закрытых приватных чатах-междусобойчиках – на определённые участки маршрутов лучше не выезжать без крайней нужды. К примеру, «Накатом «птиц», работают по гражданским, канал уходит на Артёмовскую трассу, риски запредельные». Но кто-то из наших всё равно туда поедет на свой страх и риск. Потому что кроме них туда никто не сунется. Потому что там ждут. Там тоже вопрос жизни и смерти. Нерешаемый без волонтерской поддержки.
Грузовики (ГАЗели, КамАЗы) и микроавтобусы, регулярно курсирующие в прифронтовой полосе, резко отличаются от стандартного автотранспорта местных жителей (который стал редким и в основном легковым). Они заметны, их маршруты часто предсказуемы. Уничтожение одного грузовика с БПЛА, тепловизорами, средствами связи или РЭБ наносит урон, сопоставимый с уничтожением нескольких единиц бронетехники, при этом сделать это гораздо проще. Это высокоэффективная операция. Помимо лишения армии критически важных материалов, это наносит колоссальный психологический удар по системе волонтерской логистики, сеет страх, заставляет волонтеров сворачивать или усложнять свою деятельность.
Армия – это не только фронт, но и тыл. Без постоянного потока боеприпасов, снаряжения, запчастей и средств наблюдения любая, даже самая подготовленная часть, теряет боеспособность. Волонтеры стали неотъемлемым, гибким и эффективным элементом этой логистической цепочки. Их уничтожение напрямую ослабляет подразделения на передовой. Постоянные потери среди волонтеров и уничтожение плодов их труда подрывают моральный дух как самих добровольцев, так и военных, которые знают, что доставка жизненно важного груза сопряжена с огромным риском. Уничтожение «гуманитарного» (хотя и с военным содержанием) транспорта может использоваться в пропагандистских целях для демонстрации «точечных ударов по тылам противника».
Конец июня 2026 года от Рождества Христова. Первая точка нашего выезда – окрестности шахтерского города Енакиево. Шестьдесят километров от Донецка.
Здесь стоит полк беспилотных систем, точнее небольшой отряд из его состава. Парни, которые успешно бьют врага с неба. Герои невидимого фронта. За день до нашего приезда они стали погорельцами. Старое здание с деревянными перекрытиями и проводкой, повидавшей ещё Брежнева, вспыхнуло ночью как спичка. Выскочили все, слава Богу. В чём были. Остались без всего: без выполняющей боевые задачи аппаратуры, без личных вещей, без крыши над головой. Мы привезли им то, что успели насобирать вскладчину: большой холодильник, газовую плиту, стиральную машину, микроволновку, два компьютерных кресла. Всё б/у, но добротное, рабочее. Плюс кое-что из медицины, немного сладостей, ящик консервов, «дошираки», подушки, поролоновые матрасы. Для военного быта это предметы первой необходимости. Не роскошь – базовая потребность.
Была и личная посылка – специализированный ноутбук для одного бойца. Ее собирали супруга и земляки в Егорлыкском районе Ростовской области. Подсобил организацией сбора местный филиал КСВО, Комитета семей воинов Отечества. Парень сейчас в госпитале, прооперировали абсцесс. Как только встанет на ноги – сразу за работу, налаживать атаки на врага с неба. Передали ему вещи, телефон для связи от добрых сердец Егорлыка, Ростова, области. От нашего краснодарского фонда «Дар во благо – Своих не бросаем» их медроте ящик одноразовых шприцев. Видео разгрузки.
Вторая точка в эту поездку – Донецк. Самостийный склад, куда стекаются за помощью с разных направлений фронта.
Привезли бытовую технику, витамины, чернику для глаз, кто часто сидит в темноте, отдыхая после выполнения боевой задачи, прячась от роев дронов на передке, воду, подушки, матрас, одноразовые перчатки для хирургии, жгуты, ИПП, обезболы и антибиотики. Это расходники, которые улетают в один миг. Пока разгружались, подъехали парни из 110-го полка, тоже БПЛАшники. Часть груза тут же ушла им. Видео разгрузки.
Успели разгрузиться и выехать в сторону Ростова дотемна. Сегодня – это железное правило выживания. С наступлением сумерек трасса превращается в дорогу смерти. Залили дизель, заранее запасённый в Ростове в канистрах, потому что на заправках топлива либо нет, либо цена конская, и двинули обратно. «Яндекс», будь он неладен, повёл кратчайшим маршрутом – тем самым, где вчера сожгли две гражданские фуры. Чудом проскочили.
По пути ловишь себя на мысли, что картинка за окном меняется с каждым месяцем. Пятый год войны. На подъезде к новым территориям всё чаще встречаются пикапы и «Уралы» с кустарными турелями и пулемётами. Это попытка хоть как-то отбиться от навязчивых «Хорнетов». Наспех сооруженный ответ, рождённый от безысходности. Эффективной эшелонированной системы защиты неба над коммуникациями, логистикой фронта до сих пор нет. А враг при опытных учителях-англосаксах становится всё хитрее, изворотливее, оснащеннее. От того и наглее.
Заголовки новостных сводок честных российских СМИ бьют в набат с мая: «Заявление Белоусова не помогло. Почему мы еще больше проигрываем войну дронов», «Трасса «Новороссия» под атакой дронов. ВСУ превращают сухопутный коридор в Крым в дорогу смерти», «ВСУ хотят ударами БПЛА зачистить всю территорию до Азовского моря», «Группы для поражения БПЛА нужны в каждом регионе России». Координационный Центр помощи Новороссии публикует перевод аналитического доклада противника – сухой, методичный разбор наших проблемных мест. Враг ищет точки удушения. Чонгарский перешеек – горлышко шириной в двести метров, через которое идёт 90% транспортного трафика в Крым – уже не раз закрывался. Водители отказываются везти топливо по «Тавриде» даже за двести тысяч рублей за рейс. Маршруты смещаются на просёлки и второстепенные дороги, которые легко контролировать и «запечатывать». Парадокс реальности: фронт ползёт вперёд медленно, мучительно, а зона контролируемого поражения БПЛА расширяется в наш тыл в разы быстрее. Киевский район Донецка сегодня опаснее, чем любой прифронтовой посёлок летом 2024-го. И это не «крылатки» западного производства, это дешёвые, массовые дроны на радио- и спутниковом управлении. В разы проще, в разы дешевле – и именно поэтому их так много. Мы сделали ставку на дорогие крылатые ракеты. Что в итоге? Видим при каждом следующем выезде пугающую динамику.
Наши «кулибины» в глубинке давно разработали десятки эффективных средств: от мобильных комплексов РЭБ, помещающихся в рюкзак, до антидроновых сетей и дробовиков с программируемым подрывом. Но эти разработки годами не доходят до конвейера. Почему? Видимо, для кабинетов Минобороны это чужая, неудобная инициатива, которая ломает выстроенные цепочки финансирования «своих» институтов и конструкторских бюро. Проще освоить миллиард на перспективный НИОКР, эфемерную, далекую от реальности и возможности ее практического внедрения в производство научно-исследовательскую работу, которая никогда не превратится в эффективное оружие в руках солдата.
Если так пойдёт дальше, мы получим не только топливную, но и продуктовую блокаду Крыма и всех возвращенных Русскому миру территорий. И вот тогда тихий подвиг волонтёра закончится – он просто не сможет пробиться сквозь эту стену огня. Наши силы на исходе, мы выдыхаемся. И с этим уже ничего не сделает никакая молитва, если те, кто принимает решения, не перестанут лгать себе и Верховному главнокомандующему.
Ложь во благо и когнитивный народный диссонанс как следствие
Почему людям не говорят правду? Версий здесь, если простыми словами, несколько. Первая – страх. Страх признать, что годы упущены, что враг технологически переиграл нас на этом участке, что миллиарды ушли в песок. Признать это – подписать себе приговор. Вторая – инерция гигантской неповоротливой бюрократической машины, которая перемалывает любой сигнал снизу. Правда вязнет в фильтрах штабов, превращаясь в бодрую фальшивую отчетность. Третья, самая горькая – боязнь сломать общество. Мол, скажем правду – начнётся паника. Но паника давно уже не начнётся. Паника давно уже тихо сидит на кухнях и топит тревогу в спиртном. Свежая зарисовка об этом моменте, в дни выпускных вечеров нашего продолжения рода. Но правда ведь нужна не для посева национальной паники, а для мобилизации всего народа на священную войну против мирового фашизма англо-саксов – мобилизации настоящей, не показушной с флагами и транспарантами по праздникам от пригнанных по разнарядке администрациями регионов, районов, муниципалитетов бюджетников.
Давайте разберем теперь более подробно анатомию лжи с момента начала проведения Россией специальной военной операции на Украине. Поговорим о несоответствующих действительности докладных, идущих снизу вверх. Какова цель?
Цель номер один – не убить Верховного горькой правдой. Это не метафора. Это инстинкт самосохранения гигантской бюрократической машины. Когда президент на совещании 2023 года спрашивает про «Хорнет» и прочие англосаксонские новинки, а в ответ слышит бодрый доклад о «непрекращающейся работе» и «успешном импортозамещении» – это не заговор. Это классический механизм в стиле «шеф не должен нервничать». Докладчик боится не расстрела за измену (это крайность), а куда более приземлённой вещи – гнева и разочарования первого лица. Быть тем самым «вещуном беды», который посмел сказать, что вражеские «птички» видят всё на 50-100 километров вглубь, а наши средства ПВО дырявы, как решето – это гарантированно вылететь из чиновничьего теплого насиженного, несущего «золотые яйца» кресла. За такое кресло, связи, ресурсы и иллюзию контроля над всем и вся держатся, что называется, зубами.
Отсюда рождается вторая, более изощрённая цель – имитация бурной деятельности. Например, имитация развития БПЛА-технологий. Это и есть главный продукт такой системы. Показать не результат (закрытое небо над волонтёрской колонной), а процесс (красивый павильон на форуме «Армия», пара опытных образцов, серию патриотических репортажей). Зачем воровать миллиарды на беспилотниках, если проще освоить бюджеты на «научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы», НИОКР, которые никогда не превратятся в серию? Ведь серия – это сразу видно на фронте. Она либо летит и сбивает врага, либо не летит. А НИОКР – вещь тёмная, можно десятилетиями рисовать чертежи и пилить бюджеты, прикрываясь сложностью технологий, изощренностью вражеских технологий, необходимостью выделения еще больших бюджетов для последующего распила, но как бы для работы, сложной, вдумчивой, кропотливой, требущей значительно больше времени, лет, чем раньше на научные изыскания и практические наработки. К моменту, когда правда вскрывается, отвечающие уже пересаживаются в другие кресла, а на их место приходят новые имитаторы деятельности «на благо России».
Третья цель – системное принуждение к позитиву. Это уже страшнее личного страха. Это алгоритм, в который попадают все. Когда перебарщиваешь и с открытым сердцем делишься с зомбированным ура-пропагандой зомбоящиком правдой о том, что и как происходит на неведомых этому человеку землях, известных ему только из официальных каналов, он быстро может тебя записать в «навальнисты» и даже ненароком подумать, а не сдать ли мне этого «говоруна» в соответствующие органы, пусть там разбираются. О таком типаже поговорим чуть позже. Так вот, генералы и министры при «дворе» – это они же, только допущенные к Верховному главнокомандующему. Им годами транслировали: «Проблем нет, есть отдельные недостатки, враг разбит, победа близка». И когда они вынуждены докладывать наверх, они уже не врут в привычном смысле. Они сами искренне верят в ту реальность, которую сфабриковали их подчинённые. Каждый уровень власти добавляет в докладную записку 5-10% оптимизма, а воронку негатива оставляет у себя в сейфе. В итоге на самый верх попадает дистиллированная, рафинированная действительность, где наши дроны почти как у Илона Маска, а вражеские вот-вот закончатся. Трагедия в том, что, даже если глава государства захочет узнать правду, система физически не способна её предоставить – она выстроена так, чтобы фильтровать любую нестыкующуюся с их «правдой» информацию на дальних подступах к трону.
Есть ли в этом умысел, сравнимый с государственной изменой? Прямой работы на западные спецслужбы – скорее нет. То единичные случаи, которые обычно громко раскрываются. Но есть именуемое в кулуарах «пассивным саботажем», когда человек не тушит пожар не потому, что хочет спалить дом, а потому что боится признать, что он – плохой пожарный, и в ужасе ждёт, что «авось само потухнет». Именно этот страх потерять должности и свободу движет тысячами «эффективных менеджеров», которые видят, как волонтёры на «буханках», «нивах», «соболях» и «газелях» выполняют государственную задачу по снабжению фронта лучше, чем профильные тыловые структуры. Признать это значит расписаться в собственной ненужности. Гораздо проще объявить волонтёров «иноагентами» или задушить их бюрократическими препонами на блокпостах, чтобы они не мелькали перед глазами и не создавали опасный контраст.
Иными словами, цель этой тотальной дезинформации – не предать, а уберечь. Уберечь собственное теплое местечко. Уберечь психику начальника от осознания масштаба катастрофы. Уберечь саму систему от необходимости меняться, ведь перемены для неё – это смерть. Это раковая опухоль государственного организма, где клетки лгут друг другу, чтобы не признать, что организм болен. И самый страшный прогноз заключается в том, что именно эта ложь во спасение собственных кресел и становится тем самым молчаливым саботажем, который на деле работает на западные спецслужбы эффективнее любого завербованного шпиона. Потому что врагу не нужен предатель в Генштабе, если у него есть союзник в виде нашей собственной системы бодрых реляций. Эта система сама, бесплатно и с энтузиазмом, закапывает реальное положение дел под слоем грифов «секретно» и «для служебного пользования», оставляя настоящую, горькую правду только тем, кто видит её с пыльных дорог.
Разрыв между реальностью, известной волонтёрам, помогающим фронту не только сборами, но и выездами лично на становящиеся всё более опасные маршруты новых территорий, и тем, что нам, не моргнув глазом, транслируют чуть ли не из каждого утюга, нарастает. Что неминуемому способно привести к социальному взрыву. Его обусловит так называемый когнитивный диссонанс в обществе. Выпустил небольшую заметку об этом на своей личной странице в ВК. Расшифрую это понятие и здесь.
Оно взято из социальной психологии, которое обозначает продолжительный или молниеносный момент, когда в сознании человека сталкиваются противоречивые представления: идеи, убеждения, ценности или эмоциональные реакции. Проще говоря, это психологический дискомфорт из-за вызванного теми или иными внешними обстоятельствами внутреннего личностного конфликта. Одной из ключевых причин, обуславливающих его возникновение, является получение новой информации, опровергающей устоявшиеся взгляды. Когда появляются факты, которые не согласуются с прежними убеждениями, возникает жесткое противоречие.
Термин введен в повседневный обиход в 1957 году выдающимся американским социальным психологом Леоном Фестингером, наиболее известным своими теориями когнитивного диссонанса и социального взаимодействия. Его работы оказали огромное влияние на психологию и другие области, такие как социология, коммуникации и маркетинг. Он предположил, что у людей есть внутренняя потребность в согласованности мыслей, убеждений и поведения. Когда эта согласованность нарушается, возникает диссонанс, который человек стремится уменьшить. В наше лихое время, изобилующее пивными и алкомаркетами на каждом углу, «магнитами» и «пятерочками» с усеянными спиртосодержащим ассортиментом прилавками, немудрено, что много знающий как оно есть на самом деле и куда движется страна, включая ненароком зомбоящик, читая провластные сказочные Телеграм- или МАКС-каналы наверняка частенько ощущает рвотный рефлекс с трудно преодолимым желанием сбегать в одно из таких заведений. Это кто послабее. Кто знает здоровую альтернативу, идёт в спортзал, фитнес-клуб, бассейн, чтобы выместить внутреннюю агрессивную энергию вовне. Или ничего не делает, копит в себе этот разрыв шаблонов и вопросы, на которые никто во власти не собирается отвечать, и заболевает. Психосоматику никто не отменял, особенно если нервно-психическое истощение нашего общества, функционирование на пределе своих возможностей визитная карточка нашего современника. Есть немало других альтернатив, бОльшая из которых связана с пристрастием к тем или иным неполезным привычкам. Масштаб увлечения ими из года в год растёт. Это подтвердит любой специалист, психолог, психиатр, психиатр-нарколог или врач-психотерапевт, работающий в этой сфере.
Как-то на днях довелось ехать с таксистом из областного центра в город по соседству, 40-50 минут езды. Решил поведать ему, как всё на самом деле на фронте обстоит. Примерно то, что излагал в своей волонтерской правде, но со свежими данными, еще менее обнадеживающими. Человек смотрит телевизор, известные ток-шоу на федеральных каналах. В итоге перед окончанием поездки обвинил меня в распространении «чернухи» и чуть ли не иноагентстве. И таких по стране, к сожалению, подавляющее большинство.
Когнитивный диссонанс в обществе нарастает и кто-то очень наверху, совсем близко к Верховному главнокомандующему, в максимальном доступе, его намеренно по-нарастающей усиливает. Кто-то кого-то обманывает. Главу государства, как минимум. Ну не он же нас, ведь правда?!.. Не угрожает ли России проигрыш в войне при такой бездействии руководства Вооруженных сил России и активной дезинформации им президента Путина? С какой целью дезинформируют главу государства: страх потерять свои должности и свободу за многолетнюю государственную измену, имитацию развития БПЛА-технологий и средств ПВО, внедрение их и распространение новых технологий по фронту, либо прямой саботаж командования российских вооруженных сил, Генерального штаба ВС РФ, работа на западные спецслужбы? Сложно понять, а порой лучше, пожалуй, и не думать. Просто честно выполнять свой гражданский и профессиональный, врачебный долг, помогая нашим парням на передовой выживать. И радоваться тем полезностям и вкусняшкам, что мы им довозим.
Однако при всем, при этом, как ни крути, нам всем нужен предельно честный разговор о том, что обычно прячут за политкорректными формулировками. Когнитивный диссонанс, описанный корифеем социальной психологии Фестингером как внутренний конфликт от столкновения несовместимых убеждений, сегодня из лабораторной абстракции превратился в бытовой фон жизни десятков миллионов россиян. Только масштаб этого конфликта уже не личностный, а тектонический. С одной стороны – официальная картина: «всё идёт по плану», «наши ПВО сбивают 90% целей», «упали обломки вражеского БПЛА, повредив нефтеперерабатывающий завод, он был успешно сбит силами ПВО на подлете к цели», «отечественная БПЛА-индустрия совершает прорыв». С другой – то, что видят волонтёры, военкоры и простые жители новых территорий и тех мест, куда долетают дроны противника: рои «Хорнетов» на трассах, сгоревшие склады, неработающая связь, но при этом над головой спокойно пролетающие беспилотники врага, пустующие заправки.
Упомянутый ростовский таксист, услышав правду о ситуации на СВО к концу июня пятого года войны, реальный взгляд человека, русского патриота, помогающего фронту с лета 2022 года, обвинил его в распространении голословной «чернухи». Такова классическая защитная реакция: психика выталкивает травмирующую информацию. Когда фактов становится слишком много, защита ослабевает. Рождается глухое, циничное неверие всему официозу, либо источнику противоречащей ему информации. Тут уже каждый делает выбор. Отсюда запредельная популярность анонимных фронтовых чатов, пик которой пришёлся на последние два года. Не на официальные источники. Потому и пытаются всеми силами определенные фигуры из близкого окружения президента прикрыть независимый «Телеграм».
Человек, который годами копит в себе вопросы без ответов, либо заболевает психосоматикой, либо уходит в запой, либо, что обычно выражено у небольшой части населения – трансформирует немую, невысказанную обиду в готовность к действию. Пока это латентная масса, но её потенциал на самом деле колоссален.
Когнитивный народный диссонанс и вероятность социального взрыва
Реален ли социальный взрыв в итоге от накопленного массового народного когнитивного диссонанса? Вопрос отнюдь не риторический. Если изучать исторические аналогии, от Российской империи предреволюционного 1916 года до позднего СССР, перед его распадом, то можно увидеть закономерность: революции и взрывы происходят не тогда, когда всё совсем плохо, а когда на фоне затяжных военных неудач власть окончательно теряет монополию на правду. Пока эта монополия держится на страхе и привычке. Но долго ли? Вряд ли стоит ожидать классической революции в краткосрочной перспективе. Гораздо вероятнее сценарий постепенной социальной эрозии и роста деструктивного потенциала.
Факторы, увеличивающие риски:
1. Формирование многочисленной и сплоченной группы «огорченных». Ветераны СВО и их семьи, столкнувшиеся с системным пренебрежением, бюрократией и несправедливостью, – это не просто рассерженные граждане. Это люди, прошедшие через экстремальный опыт, обладающие боевыми навыками, сильными связями и глубоким чувством предательства. Их гнев – мощная разрушительная сила.
2. Информационный вакуум и контр-нарративы. Официальная риторика о «сплочении народа» и «героях» будет все сильнее расходиться с реальным опытом миллионов. Волонтеры, родственники мобилизованных и сами ветераны становятся источниками альтернативной, «человеческой» информации, которая подрывает доверие к официальным информационным каналам.
3. Экономическое давление. Социальные обязательства перед миллионами ветеранов (выплаты, лечение, медико-социальная реабилитация) лягут тяжелым бременем на экономику. Если государство не справится, это вызовет новую волну недовольства уже среди самих ветеранов и их семей.
4. Криминализация и маргинализация. Непроработанное посттравматическое расстройство, ПТСР ведет к росту насилия, алкоголизма, наркомании в ветеранской среде. Это создает в обществе постоянный фон страха и нестабильности, подрывая ощущение безопасности, которое является одной из основ общественного договора.
Вспомним Леона Фестингера, но не как «импортного» профессора психологии из учебника, а как нечаянного пророка нашего времени, вот уже и нашего Отечества. Его «когнитивный диссонанс» сегодня – это не лабораторный опыт, а воздух, которым мы дышим. С одной стороны, нам из каждого угла вещают про «непрекращающуюся работу над совершенствованием БПЛА-индустрии» и про «надёжное небо». С другой – мы сами своими глазами видим, как парни из полка беспилотных систем становятся погорельцами без надежды какой-либо экстренной помощи от тыловых структур Министерства обороны, а мариупольская трасса на Мелитополь и далее на Джанкой, в Крым вместе с объездной донецкой дорогой вроде бы тыловые, но активно с мая простреливаются американскими «Хорнетами» насквозь. При этом официальные структуры типа носителя опостылевшего всем «духа Анкориджа» Кирилла Дмитриева, вещают из зомбоящика, не моргнув глазом о том, как в Москве совсем скоро ждут делегацию из США с очередными предложениями о взаимодействии по мирным договорённостями с украинским режимом…
Этот разрыв двух реальностей – не просто трещина в народном сознании, это глубочайший разлом, в который проваливается доверие к государству. И когда таксист, не видевший ничего дальше Ростова-на-Дону и пригорода, обвиняет чуть ли не иноагентстве носителя не официальной, а истинной, народной, фронтовой и прифронтовой, волонтерской правды, это не глупость – это судорожная защита психики, не готовой принять, что мир, нарисованный начальниками, высокопоставленными чиновниками – фикция.
История учит: такие разломы сами собой не зарастают. Сначала наступает тревожное узнавание – как у того же таксиста, неловко отмахнувшегося от правды. Потом – глухое, циничное неверие всему официозу, которое гонит людей в анонимные чаты, где хоть какая-то горькая, но все же истина. А затем копится агрессия. Не та, что выплёскивается в спортзале или топится в алкомаркете, а та, что оседает на дне души немым вопросом: «Доколе?!». Вот тут-то и маячит призрак, который Александр Сергеевич Пушкин описал с ледяной точностью: «Не приведи Бог видеть русский бунт – бессмысленный и беспощадный». Мысль о том, что всё может вспыхнуть, страшна не столько кровью, сколько тем, что пламя пожрёт и правых, и виноватых, не разбирая.
Случится ли? Если смотреть правде в глаза – мгновенный социальный взрыв по сценарию 1917 года маловероятен. Общество атомизировано, запугано, приучено выживать в одиночку. Но это не утешение, потому что есть сценарий куда более реальный и мучительный – тихая, ползучая катастрофа. Не баррикады, а мертвенная апатия. Когда волонтёры больше не могут везти, потому что сборы упали в ноль, а трассы стали дорогой смерти. Когда водители отказываются везти топливо в Крым даже за 200 000 – 500 000 рублей за выезд. Когда бойцы привыкают, что надежда на их жизнестойкость, выживание только на русских «кулибиных» и случайных доброхотов, а не на родное Министерство обороны. Это не революция, это коллапс социальной ткани, расползание страны по швам. И вот этот сценарий, увы, уже не фантазия – он проступает сквозь сегодняшние фронтовые новостные сводки.
Конечно, западные спецслужбы не дремлют. Они умело подбрасывают дровишек в тлеющий костёр: вбросы, панические слухи, финансирование тех, кто готов кричать о «предательстве» погромче. Но, положа руку на сердце, раскачать можно лишь то, что уже готово полыхнуть. Пожар не разгорится на пустом месте – нужна горючая среда. И она, увы, старательно создаётся изнутри: откровенной ложью, публичным «очковтирательством» имитацией бурной деятельности, нежеланием слышать народных умельцев, способных дать армии дешёвый РЭБ, иные успешно снижающие боеспособность противника средства ПВО, эффективные БПЛА-«камикадзе», способные растерзать эти пока трудно сбиваемые, неуловимые «Хорнеты» в воздухе задолго до подлета к цели. Так что главные поджигатели сидят не в западных центрах, а в тёплых кабинетах, где годами правят фантазийные победные марши.
Как предотвратить развивающийся на наших глазах чрезвычайно опасный сценарий? Вариантов, по сути, три, и все словно лезвие бритвы. Обоюдно остры и опасны. Похоже на тупик. Давайте разберем их.
Первое – закрутить гайки. Путь репрессий и силового подавления инакомыслия. Самый соблазнительный для любой авторитарной системы. Опыта в недалеком советском прошлом хоть отбавляй! Ужесточение контроля интернета, посадки за «дискредитацию». Залить страхом любые ростки недовольства, окончательно заблокировать «страшный и ужасный» мессенджер «Телеграм», навязав народу недоделанный, с кучей вопросов МАКС. О нем отдельной строкой ниже. Это привычный за последнее более чем столетие для нашей страны и последышей советской партократии путь. Но страх работает лишь до той поры, пока не прилетает дрон в соседний или твой двор, в твое окно, убивая близких. Когда бояться станет нечего, потому что смерть с неба уравняет всех – репрессивный механизм даст сбой. Загнанная внутрь болезнь рванёт с утроенной силой, и вот тогда Пушкин с его «беспощадным русским бунтом» окажется пророком.
«Затягивать гайки» является наихудшим из всех возможных сценариев в долгосрочной перспективе. Это лечение симптомов, а не болезни. Репрессии могут загнать недовольство вглубь, но не устранят его причин – боли, предательства и несправедливости. Это приведет к радикализации. Ветераны СВО, а именно они могут стать основным социальным слоем, задающим власть имущим вместе с волонтерским сообществом неудобные вопросы, которых начнут подавлять силой, – это идеальная среда для формирования настоящих, жестких и опасных подпольных структур. Что в итоге окончательно подорвет легитимность власти. Государство, которое воюет со своими же героями, теряет последнюю моральную опору в глазах общества.
Второй вариант – признать правду и объявить войну по-настоящему. Сказать народу, что мы воюем не с карикатурными «укронацистами», которых, напомню, акуратно именуют почему-то украинскими националистами, хотя само явление национализма, о чем не раз говорил и наш президент – здоровое явления для любой уважающей, чтущей, оберегающей свою историческую, культурную и духовную традицию нации, а с блоком НАТО, чьи технологии нас уверенно обходят. Объявить военное положение, мобилизовать экономику не на бумаге, а в цехах. Дать зелёный свет всем «кулибиным», вычистив коррупционные прокладки. Это могло бы перезагрузить общественный договор: «Мы говорим вам правду, какой бы горькой она ни была, и вместе куём победу!».
К сожалению, именно этот путь для нынешней элиты, приближённой к высшему должностному лицу, страшнее смерти. Потому что военное положение потребует спросить с тех, кто имитировал военные и космические разработки последних десятилетий. Это то самое «но», которое, видимо, и парализует власть. Признание войны и военное положение – это прямая угроза сложившимся коррупционным схемам и самой структуре российских «элит». Военное положение означает жёсткий контроль ресурсов, национализацию промышленности, всех производственных мощностей, энергетической, топливной инфраструктуры, смену кадров по принципу эффективности, а не лояльности. Оно потребует спросить с тех, кто годами имитировал развитие БПЛА-индустрии и средств ПВО, вскрыть всё, что прячется под грифом «секретно». Для многих «наверху» это приговор. Не уголовный, так политический и карьерный. Не просто потеря кресла, а ответ за годы пустых отчётов. Поэтому, вероятно, и продолжают «усыплять народ», балансируя на грани: вроде и не мир, но и не война. Этот режим «ни мира, ни войны» позволяет сохранять status quo, при котором одни гибнут на трассах, а другие продолжают осваивать бюджеты.
Третий вариант – продолжать имитацию «успешной» бурной деятельности по укреплению обороноспособности страны. Это то, что происходит сейчас. Путь наименьшего сопротивления, позволяющий сохранить status quo здесь и сейчас. Делать вид, что всё под контролем, усыплять народ сказками, пока противник расширяет зону поражения. Это путь гарантирует, что расплата завтра будет чудовищной. Потому что правда как радиация: невидима, но убивает. Отсидеться в бункере лжи в итоге не выйдет, когда вражеский «Хорнет», или что помощнее, достанет и туда.
Так почему же продолжают усыплять народные массы, одевать «розовые очки» на зрителей официальных телеканалов, слушателей радиосказок, читателей легенд из рупоров официальных СМИ? Ответ горький и простой. Правда в таком ошеломляющем масштабе угрожает властным амбициям окружения Верховного главнокомандующего. Она немедленно запустит цепочку неудобных вопросов: «Почему эффективные дроны до сих пор покупаются и привозятся на фронт волонтёрами?», «Кто ответит за то, что дорога на Крым стала дорогой смерти на пятый год войны?», «Почему парни из БПЛА-полка остались без всего и ждут помощи от бабушек с пенсией?». Признать реальность – значит признать системный провал. А признав его, придётся менять не риторику, а саму систему, ту, что десятилетиями кормила и оберегала «своих». Для тех, кто сидит в кабинетах, этот экзистенциальный ужас пострашнее вражеского роя дронов над Кремлем или в валдайской резиденции. Это инстинкт самосохранения класса, который выбрал сиюминутное спокойствие вместо исторической ответственности.
Итак, перед государственным аппаратом стоит сложный, но однозначный выбор:
1. Путь системных реформ. Признать ошибки, перенаправить ресурсы на решение человеческих проблем, работать на доверие. Это сложно, дорого и требует политической воли, но это единственный способ сохранить страну от долгосрочной социальной катастрофы.
2. Путь силового подавления. Игнорировать проблемы, давить любое инакомыслие, готовить силовиков к войне с собственным народом.
Это путь к созданию нестабильного, озлобленного и опасного общества, живущего в состоянии перманентной внутренней войны.
Риск революционных настроений в российском обществе ближайших месяцев на пути к 2027 году будет напрямую зависеть от того, какую линию поведения выберет приоритетной руководство страны, президент в первую очередь. За ним и все остальные. Не забывая о том, как долго и тщательно готовился социальный взрыв и последующая революция 1917 года. В данный момент волонтеры поддержки СВО и ветераны боевых действий – не враги государства, а его последний и самый честный сигнал о надвигающейся беде. Игнорировать этот сигнал – верх безответственности.
Этот риск не в одномоментном взрыве, а в «тихом цунами» – долгосрочном росте социальной апатии, недоверия к государству, маргинализации миллионов людей и постепенном скатывании общества к более авторитарным и жестким формам сосуществования. Это угроза не столько революции, сколько глубокой социальной деградации. И она происходит на наших глазах, стоит только оглянуться и внимательно посмотреть по сторонам.
Ответим предельно четко на вопрос – может ли нарастание в народе когнитивного диссонанса привести в итоге в краткосрочной перспективе к социальному взрыву? Само по себе – нет. Но в комбинации с экономическим коллапсом, военными неудачами и внешней раскачкой в перспективе чуть более отдаленной – да, может. Предотвратить это можно только одним способом: сказать людям правду и начать действовать по законам военного времени – честно, жёстко, без оглядки на коррупционные кланы. Всё остальное – лишь оттягивание развязки.
Молитвы, о которых мы просим единоверцев перед выездом, и которые возносим к Богу в дороге, безусловно, укрепляют дух и делают волонтерский маршрут более безопасным. Но без правды и без реальных перемен одна молитва к Всевышнему – даже соборная, народная, вероятнее всего нас не спасёт. Хотя она нужна и своевременна, к ней призывать нужно народы России лидерам всех традиционных религиозных течений, конфессий. В любом случае время, которого и так почти не осталось, утекает сквозь пальцы, пока в кабинетах в очередной раз правят «победные» реляции.
Вот и выходит, что теория когнитивного диссонанса в общественном преломлении в России образца середины 2026 года – не просто психологический изыск, призывающий к вниманию и осторожности власть имущих. Это самая натуральная пороховая бочка, на которой мы все, Россия, прямо здесь и сейчас, сегодня сидим. Чем дольше власть будет делать вид, что бочки нет, тем ближе час, когда рванёт. Предотвратить катастрофу может только одно – честность. Та самая, о которой мечтал Блок, вглядываясь в пожар 1917-го: «Россия гибнет, Россия гибнет… Нет, Россия не гибнет, а только начинается». Но чтобы начаться заново, нужно перестать лгать. И начать, наконец, действовать по законам военного времени – жёстко, честно, без оглядки на коррупционные кланы. Иначе никакие молитвы нас не спасут. А они так нужны, особенно сейчас, когда мы с вами вновь собираемся в путь по простреливаемым трассам. Только на Бога уповать и приходится. В локальном смысле доставки грузов фронту и медикам, а в глобальном – о дальнейшей судьбе многострадальной, вновь запутавшейся во внешних и внутренних дрязгах России.
Дай Бог укрепиться духом и выстоять! Без правды, без срочной и честной смены стратегии войны, без запуска в серию народных разработок – одна молитва нас не вытащит. Слишком много лет мы слушаем сказки. А на трассе между Мелитополем и Мариуполем уже не до сказок. Там решается, быть ли Русскому миру.
Физиология одного удушения: зачем волонтёру МАКС, если есть Телеграм?
Спасибо всем помогающим нам, чтобы эти наши крайние поездки, майская и июньская, совершились! В частности, православным врачам города Ростова-на-Дону за поддержку в дорожных расходах и всем помогающим Татьяне Михайловне в её сборах от санитарного отряда ростовского фонда «Возрождение», посильной поддержке читателей, добрых сердец наших Телеграм-каналов «Помощь нашей армии» и «Медпомощь фронту».
Вряд ли является случайностью, что мессенджер «Телеграм» который месяц «друзья» во власти старательно глушат, чем ещё больше осложняют и без того с трудом реализуемые сборы, которые с каждым месяцем всё больше скудеют. Вопросов к навязываемому теми же кланами МАКСу всё так же много.
Завели альтернативный канал там и вопросов прибавилось. Отчеты под постами о сборах не разместишь там комментарии отключены. А в них мы всё и писали в телеграм. Файлы с фото-видеоотчётами о поездках, сборах, транспортировке и выдаче подразделениям грузов, благодарности от них если прикрепляешь к постам, тогда нельзя ставить по тексту ссылки. А как без них, если отсылаем к отчётным постам, ранее опубликованным в ВК, где публикуем весь ход сборов, финансовую отчётность о расходах, новых поступлениях? Такое ощущение, что специально нам, волонтёрам обрезают возможность хоть что-то собирать в этом недоделанном детище сына господина Кириенко, весь административный аппарат Кремля, пустившего в его лоббирование.
Вести волонтерские Телеграм-каналы, собирая через них скудеющую из года в год помощь, становится тяжелее. И причина здесь не только в усталости людей от затянувшейся войны, не только в падающих доходах – об этом мы говорили в предыдущих частях волонтерской правды. Причина ещё и в методичном, продуманном удушении волонтёрской информационной среды. «Телеграм», ставший кровеносной системой фронта, «друзья» во власти старательно глушат. А на смену ему, используя весь административный ресурс Кремля, нам навязывают недоделанное детище – мессенджер МАКС. И это не просто техническая неловкость. Это целенаправленный подрыв нашей способности собирать, отчитываться и доносить правду.
Вопросы к МАКСу множатся с каждым днём. Завели там одноименный с версией в Телеграм канал «Помощь нашей армии», попробовали работать в нем с аудиторией. Ощущение, будто тебе насильно вручили ржавый велосипед, отобрав автомобиль, потому что «так надо начальнику». Что не так с этим «чудом»? Да всё!
Первое, что бросается в глаза любому волонтёру – это убитая прозрачность. В Телеграме мы под каждым постом о сборе могли развернуть целую ветку: выложить чеки, уточнить детали, ответить на вопросы, показать видеоотчёт. Это создавало доверие. В МАКСе комментарии под постами отключены. Глухо. Ты выкладываешь просьбу о помощи – и повисает тишина. Нет диалога, нет обратной связи, нет возможности тут же отчитаться рублём и фотографией с видео. Вместо живого сообщества – пустая витрина.
Второе – техническая нищета. Формат постов в МАКСе не позволяет нормально совмещать ссылки и прикреплённые файлы. Хочешь поставить ссылку на подробный отчёт в ВК, где выложена вся финансовая роспись? Будь добр, пожертвуй фото- или видеоотчётом. А нам без этих отчётов – смерть. Люди должны видеть глаза парней, получающих холодильник, дрон, продукты, медицину, подушку или матрас. Должны видеть чек на приобретенное и израсходованное в дороге топливо, видеть саму эту дорогу, прожить поездку вместе с нами! В Телеграме это работало как часы. В МАКСе это ребус, который разработчики решать не спешат.
Третье – мобильность, которой здесь нет. Фронтовой быт – это постоянное движение. Короткие сообщения, быстро скинуть координаты, мгновенно отреагировать на запрос. Телеграм заточен под это. МАКС тяжеловесен, его глючит, местами просто не работает без стабильного интернета, которого на новых территориях днём с огнём не сыщешь. Это как пересесть с «буханки» на заглохший танк.
И на этом фоне – жесточайшее административное давление. Телеграм объявляется угрозой, его пытаются блокировать, замедлять, отпугивать от него пользователей. А на его место настойчиво, через госорганы, школы, ВУЗы, домовые чаты, армейские структуры, проталкивают МАКС. Возникает простой, горький вопрос: зачем? Кому выгодно обескровить волонтёрскую связь?
Проанализировав всё, что пишут военкоры, военные блогеры и сами волонтёры по всей стране, можно вычленить несколько целей этого навязанного «переезда» из Телеграма в МАКС. Ни одна из них не имеет отношения к заботе о фронте.
Версия первая – аппаратно-лоббистская. Сын Сергея Кириенко, первого заместителя администрации Президента, ранее неудобно засветившегося в создании и лоббировании на всех уровнях власти проекта «Русский ислам», еще немного раньше засвеченного в связях с тоталитарным деструктивным культом так называемой «церкви сайентологии» и очень влиятельной с давних времен, но редко кем упоминаемой секте «методологов», ныне можно сказать третьего, если не второго по влиятельности должностного лица в стране, Владимир Кириенко, как известно, является владельцем холдинга «ВК». Посему весь административный аппарат Кремля включен в раскрутку этого проекта. Отец в такой истории в любом случае поддержит сына, укрепляя тем самым и свои позиции на перспективу.
Все без исключения провластные российские СМИ тоже, соответственно, максимально энергично продавливают в сознание россиян замечательность и уникальность мессенджера МАКС. При этом важно понимать, что это не мессенджер в прямом понимании слова, а гигантский бюджетный пирог. Его нужно освоить и отчитаться об успехе. А какой успех, если вся страна сидит в Телеграме? Значит, нужно Телеграм уничтожить. Не важно, что МАКС сырой, что он неудобен, что он вредит реальной работе на передовой. Главное – «освоение» и «показатели». Интересы разработчиков и их кураторов в кабинетах оказались выше интересов бойцов и волонтёров.
Версия вторая – тотальный контроль. Телеграм, при всех его недостатках, даёт определённую степень независимости. Там невозможно моментально заткнуть рот всем несогласным, там сложнее централизованно вычищать неудобную информацию. МАКС – свой, карманный. В нём можно в любой момент закрыть канал, отключить комментарии (а они уже отключены везде по умолчанию для «неугодных»), отмодерировать реальность до стерильного состояния. Помните ростовского таксиста, который обвинял автора в «чернухе»? Для системы такие как он – идеал. Волонтёр, кричащий о «Хорнетах» на трассах, десятках сожженных на его пути фурах и бензовозах – угроза. Его нужно если не заткнуть, то максимально усложнить ему жизнь. В том числе лишив его площадки для открытой и быстрой коммуникации с тысячами неравнодушных людей.
Версия третья, самая циничная – подрыв доверия и самих сборов. Когда волонтёра загоняют на неудобную платформу, где он не может нормально отчитаться, его аудитория естественным образом сокращается. Сборы скудеют. Люди теряют нить. «Помощь нашей армии» превращается в крик в пустоту. И тогда на сцену выходят «правильные», приближённые фонды, которые, может, и отчитываются красиво, но до реального окопа с их помощью – как до Луны. Мы становимся неудобными свидетелями. Свидетелями того, как правильный общенародный призыв «Всё для фронта!» тонет в бюрократическом болоте. Нас проще задушить, перекрыв живоносный кислород достоверной информации.
Военкоры и авторы «народной» повестки это уже формулируют в лоб. Один из них, имеющий десятки тысяч подписчиков, недавно написал (цитирую по памяти обобщённый смысл, разлетевшийся по фронтовым чатам): «Навязывание МАКСа под видом заботы о безопасности – это выстрел в ногу собственному волонтёрскому движению. Там, где «кулибины» создают в гаражах дроны, а бабушки вяжут носки, нет места цифровому монстру с отключёнными комментариями. Им нужен быстрый, прозрачный и народный Телеграм. Закрывая его, вы закрываете фронту кислород».
Другой популярный ресурс, освещающий проблемы снабжения фронта, выразился ещё жёстче: «Блокировка Телеграма и принудительный перевод на МАКС – это диверсия против системы “народ – фронт”, которая годами держала на своих плечах снабжение тем, что недодавало государство. Теперь эту систему целенаправленно ломают через колено, прикрываясь лживыми словами о патриотизме».
И вот мы сидим перед экранами. В одном окне – глючный МАКС, где нельзя прикрепить видеоотчёт, потому что там же нужна ссылка на ВК с финансовой отчетностью. В другом – заблокированный, но всё ещё родной Телеграм, где висят неотвеченные сообщения от парней с передка. А сборы падают. Невольно опускаются руки.
И снова этот заклятый когнитивный диссонанс. С экранов нам говорят: «Мы развиваем отечественное! Мы за безопасность! Мы поддерживаем СВО!». А в реальности лоббисты этого недоделанного мессенджера собственными руками обескровливают ту самую помощь, которая до сих пор закрывала дыры государственной бюрократической, дремлющей в сладкой неге машины.
Именно они, сидящие в тёплых кабинетах и продвигающие МАКС, сегодня представляют реальную угрозу для фронта. Угрозу страшнее, чем вражеский БПЛА «Хорнет». Потому что от «Хорнета» можно увернуться. А от удушения информационной и финансовой поддержки, умело, умышленно организованного из собственного тыла, не уйти.
Очень сложно в этой борьбе на два фронта. Остро, ЖИЗНЕННО необходимо, чтобы власть наконец услышала не лоббистов подобной ереси, а тех, кто в пыли и крови тащит на себе помощь. Иначе скоро тащить будет некому и не на чем. Чего, собственно говоря, они и добиваются.
Что делать? Честность как первая линия обороны
Что развивать? Вопрос риторический, но ответ на него лежит не в кабинетах, где докладывают об успехах. Нужна дешевая, массовая, носимая защита. Окопный РЭБ, который можно купить в «магните» по цене смартфона, а не по цене иномарки. Нужны акустические детекторы, реагирующие на характерный жужжащий звук за километр. Нужны противодроновые сетки на каждый грузовик и работающие по типу «микроволновки», плавящие всю проводку БПЛА врага антидроновые ружья в руки каждого второго солдата, а не только профильных специалистов или неспособных дотянуться до фронта без поддержки Минобороны «кулибиных», сидящих далеко в тылу. Нужна, наконец, честность. Потому что, когда волонтеры вынуждены на свои кровные, собранные по копейке, покупать «птички-детекторы», «мавики-булаты» – это не героизм низов, это системный провал верхов. И то, что таксист называет это «чернухой» – самая страшная победа телевизионной реальности над окопной.
Прогноз печален именно своей прозрачностью. Плотность БПЛА-атак на маршрутах будет только расти. Противник методично переводит логистику в «серую зону смерти» глубиной не в 10-15 км, а во все 50-100 километров и более. Без дешевого «небесного ПВО» у каждой колонны, без мобильных групп прикрытия трасс, оснащенных теми же FPV-перехватчиками для отстрела вражеских разведчиков, потери среди волонтеров и тыловых подразделений станут неизбежным фоном этой войны.
Знаете, что самое горькое? Ведь на самом верху, у тех, кто действительно отвечает за страну, слова правильные. Настоящие. Но между этими словами и пыльной дорогой под Донецком, Енакиево, Ясиноватой, Горловкой, Джанкоем, Мелитополем, Мариуполем – пропасть. И эту пропасть надо чем-то засыпАть.
Начать нужно с того, что сам Верховный главнокомандующий не раз повторял: «Правда должна быть честной, даже если она горькая». Это не просто слова – это фундамент. Потому что как воевать, если ты не знаешь, где враг, где твои слабые места, где рвутся нити снабжения? Министр обороны Андрей Белоусов, едва заступив на должность, рубанул сплеча: «Врать нельзя. Нужно говорить правду, какой бы горькой она ни была. Иначе мы страну не спасём». И он прав, тысячу раз прав!!! Только вот правда эта, произнесённая в высоких кабинетах, почему-то до сих пор вязнет где-то на полпути к окопу, превращаясь в те самые бодрые сводки, от которых у волонтёров, знающих реальность, случается рвотный рефлекс. Пока Генштаб рисует победные стрелы, а «голубые экраны» убаюкивают обывателя сказками, противник наращивает зону контролируемого поражения дронами вглубь наших тылов. Первая экстренная мера – сказать народу и Верховному правду. Не для паники, а для мобилизации. Как говаривал непобежденный никем и никогда генералиссимус Суворов: «Удивить – победить». Но удивить можно только трезвым расчётом, а не шапкозакидательством. Признать: мы воюем с блоком НАТО, их технологии превосходят наши, логистика под угрозой, потери велики. Только с этого признания начнётся настоящая, а не бутафорская мобилизация промышленности и умов.
Классики наши всё уже сказали. Лев Николаевич Толстой, сам воевавший и видевший севастопольский адский котел, вывел формулу, которую надо бы высечь над входом в каждый штаб: «Нет величия там, где нет простоты, добра и правды». Нет величия в надутых лозунгах. Нет его и в имитации бурной деятельности. Величие – это когда парни из БПЛА-полка, ставшие погорельцами, получают от вас почти тут же, из рук в руки холодильник, газовую плиту, микроволновую печь и стиральную машину, а не бумажку с обещанием компенсации. Величие – это когда «кулибину» из глубинки дают зелёный свет, а не морозят его разработки в лабиринтах Минобороны. Но величие невозможно без горькой, обжигающей правды. Той, о которой Фёдор Михайлович Достоевский писал: «Правда выше Некрасова, выше Пушкина, выше народа, выше России, выше всего…». Потому что без правды всё остальное – тлен и самообман.
Так что же делать? Скажу, как оно видится не из кремлёвских палат, а из кабины потрепанного наезженными тысячами километров многолетних волонтерских маршрутов «бусика», гружёного на средства простых русских людей, пенсионеров, многодетных отцов и матерей, женщин и иужчин, порой на гражданке сводящих концы с концами, но о тех, кто их хранит от кровавой «бани» не забывающих. Набитого доверху подушками, матрасами, продуктами, «дошираками», закрутками, «реторт-пакетами», медициной и прочим-прочим-прочим, таким необходимым для передка.
Враг давно понял: побеждает не тот, у кого одна «вундервафля», а тот, у кого небо забито дешёвым, массовым, умным БПЛА-роем. Их «Хорнеты», переделанные из китайских комплектующих, работают стаями, обмениваются данными, зачищают трассы. Их сила не в чудесах электроники, а в количестве и простоте. Наш ответ должен быть асимметричным и немедленным. Нам нужно не догонять, а перегнать. Сделать ставку на свой русский рой – тысячи дешёвых ударных дронов самолётного типа, которые собираются на конвейере, как автоматы Калашникова в ту, Чеченскую, и раньше – в Афганскую войну. Цена вопроса – не миллионы, а сотни тысяч рублей за штуку, чтобы можно было не считать потери. Технологии «роения» (swarming) – это когда десятки дешёвых дронов обмениваются данными, распределяют цели и атакуют без участия человека. Украинские источники уже описывают применение таких роёв на основе модифицированных китайских комплектующих. Мы обязаны наладить выпуск аналогичных систем, используя отечественную элементную базу, пусть даже на первых порах упрощённую. Цена одного дрона должна стремиться к цене хорошего смартфона, а не иномарки. При себестоимости одного дрона с ИИ, изготовленного нашим «кулибиным» где-нибудь в Хабаровске, в 80 000 рублей, «товарищи» из Минобороны предлагают аналогичные модели более, чем в 10 раз выше – за 840 000 рублей! Делаем выводы. Технология роения – это не магия, это алгоритм. Наши математики, те самые мальчишки, что выигрывают олимпиады, способны написать его не хуже англосаксов. Но им нужно дать заказ и полигон, а не комиссию из ста проверяющих со своим корыстным интересом получить «на лапу».
Каждую колонну, каждую волонтёрскую машину должны сопровождать мобильные группы с FPV-перехватчиками. Это как передвижной «зонтик» от роя. Технология отработана: оператор видит вражеский дрон, запускает свой FPV и таранит его. Нужно лишь поставить на поток производство этих дронов и подготовку операторов. Просто, дёшево, эффективно. А чтобы вражеский РЭБ не глушил наши каналы – ставить дроны на оптоволокно. Дроны на оптоволокне, разматывающие катушку тончайшего кабеля, не боятся никаких помех. Да, радиус ограничен длиной провода, но для защиты колонны или опорника этого достаточно. Их производство необходимо наращивать лавинообразно. Радиус мал, но для прикрытия той же мариупольской трассы – самое то. Враг давно воюет ночью, когда гражданские машины особенно уязвимы. Ночью воевать без тепловизоров – самоубийство. А мы до сих пор выпрашиваем их у волонтёров. Промышленность должна клепать дешёвые тепловизионные модули как пирожки, чтобы каждый второй дрон видел в темноте.
И наш БПЛА типа «Ланцет». Сколько раз мы слышали про его эффективность? А где он в каждой роте? Где его массовое производство? Барражирующий боеприпас – это не элитное оружие, это расходник. Как граната. Его должно быть столько, чтобы любой сержант мог запустить его по засевшему во вражеском опорнике пулемётчику. Противник уже насытил ими свои подразделения. Нам нужно кратно увеличить выпуск и раздать их не только спецназу, а обычным мотострелкам.
О средствах ПВО, противовоздушной обороны. Наша беда в том, что ПВО строилось против самолётов и ракет. А маленький дрон просачивается сквозь эту оборону, как песок сквозь сито. Нужна новая архитектура эшелонирования.
Первый эшелон – окопные детекторы частот дронов и средства РЭБ, радиоэлектронной борьбы. Переносные, дешёвые (цена ноутбука) устройства с небольшой чемоданчик, которые глушат коммерческие частоты, на которых летает 90% вражеских дронов, тех же «мавиков». Он должен быть у каждого отделения, у каждой «буханки». Наши «кулибины» их уже делают в гаражах – дайте им серию, уберите бюрократию!
Эшелон второй – мобильные зенитные группы на пикапах. Но не просто пулемёты на турелях, как мы видим сейчас, а с умной автоматикой: акустический детектор слышит характерное жужжание за километр, тепловизор захватывает цель, прицел сам ведёт огонь. Такие системы есть у израильтян, а мы до сих пор палим из «Утёсов» на слух, как в каменном веке. Да еще и их дефицит. Едешь и смотришь, как парни с двумя «калашами» небо охраняют. Точность попадания в такой версии «зенитки» под вопросом…
Третий эшелон – лазеры и СВЧ-пушки. Звучит фантастически, но это уже наша реальность. Англосаксы испытывают лазеры, выжигающие рои дронов. У нас ещё с советских времён есть наработки по боевым лазерам – их надо срочно доставать с пыльных полок и ставить на защиту критической инфраструктуры: мостов, перешейков, складов, того же Чонгарского перешейка. СВЧ-излучатель, который за несколько километров выжигает электронику любому «Хорнету» – это не сказка, а вопрос финансирования и политической воли прежде всего.
Четвёртый эшелон – аэростаты и сети. Поднятые на тросах сети и радары малой высоты могут перехватывать дроны на подлёте к охраняемым объектам. Это дёшево и эффективно против БПЛА-роя.
Без космоса нам не победить. Противник видит каждый наш шаг благодаря НАТОвским спутникам. Он тотально зависит от спутниковой разведки НАТО и Starlink. Мы должны нанести удар по этому фундаменту. Их «Старлинки» управляют дронами. Значит, наша задача – ослепить. Массированно развернуть комплексы РЭБ, глушащие сигналы GPS/ГЛОНАСС и спутниковой связи в ключевых районах. Чтобы вражеский дрон, потеряв управление, падал камнем. Наземные лазерные комплексы, способные засвечивать оптику вражеских спутников на низких орбитах. Это сложно, но работы ведутся. Их нужно ускорить. А чтобы свои не слепли – оснащать их инерциальными системами и машинным зрением: пусть ориентируются по карте и контурам местности, как летучие мыши, без всяких спутников.
И одновременно нужно прозреть самим Нам критически не хватает спутников радиолокационной и оптической разведки, способных видеть передвижения противника в реальном времени. Необходимо экстренно запустить малые, дешёвые спутники, собранные на тех же принципах, что и дроны – быстро и массово. Пусть они живут год, но дают картинку над полем боя не раз в сутки, а в реальном времени, каждые полчаса. Нужно запускать малые, дешёвые аппараты десятками. Это не космическая гонка вооружений, это вопрос жизни и смерти наших парней.
Все эти планы останутся виртуальными прожектами, если не перестроить саму промышленность. Нужен сталинский рывок, но без репрессий, а с умом. Дать зелёный свет народным умельцам: создать сеть инженерных центров при военных округах, военкоматах, куда любой «кулибин» может прийти со своим дроном, детектором частот дронов, РЭБом или прицелом. Испытали – работает? Получай контракт на малую серию в течение недели, без откатов и столичных НИИ, которые годами пилят бюджеты.
Второе – конверсия гражданских заводов. Автозаводы должны клепать корпуса дронов, мебельные фабрики – ящики для снарядов, производители электроники – платы. Всё должно быть поставлено на военные рельсы. И главное: ввести жесточайшую ответственность за срыв оборонзаказа. Не бумажную, а реальную. Чтобы те, кто годами «осваивал» средства на «перспективные разработки», не сидели в креслах, а отвечали за каждый недопоставленный на фронт дрон. И садились, как небезызвестный, довольно ухмыляющийся во весь свой гламурный рот вор-коррупционер в должности заместителя министра обороны РФ с массой «липовых» наград от «паркетного» генералитета Тимур Иванов, не за мошенничество, а за госизмену и саботаж.
На пожизненный срок, чтобы не вышел никогда досрочно по УДО, на ИТР или ПТР. И показывать одиночные камеры с ними, уже без счастливых улыбок, потому что никогда не выйдешь и на ворованные, на смертях тысяч парней заработанные средства не вкусишь блага земные, будешь один на один со своими смертными грехами, пока не испустишь дух здесь, в заточении.
И вот, если мы действительно перестанем врать, первый же честный доклад потребует немедленных действий. Не завтра, а сейчас:
— Объявить воздушную тревогу над всеми новыми территориями и приграничьем.
— Развернуть мобильные посты оповещения и простейшие бетонные укрытия на трассах для гражданских. Чтобы люди знали, куда бежать, заслышав жужжание.
— Принудительно оснастить за государственный счёт всю гражданскую и волонтёрскую технику антидроновыми сетками и дешёвыми детекторами. Хватит надеяться на авось!
— Создать резервный мобильный парк для подвоза топлива и продовольствия в Крым и Донбасс по военным лекалам, с обязательным прикрытием с воздуха. Раз водители отказываются везти даже за большие деньги — значит, государство должно взять это на себя.
— Открыть горячую линию для военных и волонтеров «Проблемы дронов», как в годы Великой Отечественной звонили Сталину о нехватке танков и самолетов. Чтобы любой командир, любой волонтёр желательно анонимно, во избежание преследования со стороны вышестоящих должностных лиц, мог сообщить о новой угрозе или острой нужде в дронах на том или ином участке фронта, в том или ином подразделении напрямую, минуя бюрократическую трясину.
Когда говорят, что это не война, удивляются, почему не все волонтеры выдохлись и, несмотря на все сложности с основными работами, профессиями, семейным и личным, куда уделяется все эти годы непозволительно мало времени, ресурсов, вспоминается замечательный ответ, подсмотренный у одного из соратников, единомышленников.
За эти годы слышали от людей многое – это не война, а специальная военная операция – сейчас поиграют, постреляют и разойдутся – это нас не касается и не нам туда лезть – моих там нету, а кто решил туда пойти добровольно, то пускай сами и покупают себе медикаменты и носки – это не наша война. Скажем следующее…
А Вы были там, за ленточкой?
А Вы видели глаза наших парней, когда они на своих глазах теряли своих друзей и братьев?
А Вы уезжали на своей машине на территории противника в связи с отсутствием навигации и связи?
А Вы молились чтобы по вам не открыли огонь уходя с мест противника?
А Вас обнимал мужчина, который годится тебе либо в отцы, либо в братья, либо в сыновья, со словами: «Если бы не Вы, нас бы не было!»
А Вы провели хотя бы сутки в окопе и отсчитывали время до рассвета?
А Вы видели, как идут обстрелы по мирным жителям и детям, когда ты идешь в магазин или ведешь ребенка в школу?
А Вы видели аллеи с игрушками и цветами, где погибли дети?
А Вы видели, как поступает противник с нашими парнями беря их в плен?
А Вы видели, каково это быть на эвакуации и вывозить груз 200, когда противник все же останавливает огонь и у тебя считанные минуты забрать погибшие тела и уехать с места эвакуации?
А Вы видели, когда парни уходят на БЗ и присылают тебе видео с места боя, с просьбой, что если они не выйдут на связь в течении суток, то отправить прощальное видео, записанное заранее матери/супруге/детям?
А Вы видели, как человеческие останки доедают собаки?
А Вы видели слезы мужчин без слез?
А Вы видели след, который оставляет война на наших парнях? Оторванные конечности и сломанные души?
А Вы ждали ночами сообщение или звонка от своего человека, который ушел на БЗ? Ждать и ночевать с телефоном в руке. Просыпаться среди ночи и проверять появился в сети или нет?
А Вы вздрагивали от звонка неизвестного абонента и в страхе вслушивались в то, что там скажут?
А Вам звонили матери с болью, которая разрывает их на куски с просьбой узнать, куда пропал их сын?
А Вы видели убитых горем девушек, которые ищут своих парней по всем сайтам и воинским частям? Девушек, которые в отчаянии готовы ехать за ленту, чтобы узнать хотя бы что-то о своих любимых?
А Вы видели, как хоронят матери тела не только своих, но и чужих сыновей?
А Вы видели убитых людей при жизни?
А Вы смотрели смерти = вражескому дрону-камикадзе в «глаза»?
А Вы видели, как убивают и погибают от ран на ваших глазах?
А Вы бежали от смерти в прямом смысле?
А Вы кричали молитву, глядя в небо, когда не понимаешь, это последнее, что ты видишь или нет?
А Вы видели, как абсолютно чужие люди рискую своими жизнями ради тебя?
Вы этого не видели, но Вы судите и осуждаете. Вы даете оценку и оцениваете.
Прежде, чем давать оценку, чья это война и касается она вас или нет, приезжайте в любой военный госпиталь. Протяните руку помощи одному из этих парней и посмотрите ему в глаза. Эти глаза скажут вам все без лишних слов. Не давайте оценку того, чего Вы сами не видели и не знаете. Не судите и не осуждайте то, о чем Вы даже не можете себе представить.
Нам очень жаль всех тех, кто на пятый год войны так и не понял, что происходит и благодаря кому мы сегодня просыпаемся и живем обыденную жизнь…
Помогай Господи нам всем – и тем, кто в прохладных «высоких» кабинетах, и тем, кто на волонтерских горячих маршрутах! Дай нам сил, мудрости и мужества не просто молиться, а делать дело. Потому что без правды и без реальных перемен даже молитва останется лишь криком в пустоту. Вера без дел мертва. А слова, без подкрепления дальнейшими шагами, так и останутся словами.
Всё вышеописанное – не авторская, оторванная от реальности фантазия, а та самая «простота, добро и правда», без которых, по Толстому, нет величия. Нельзя победить врага, если ты его не уважаешь и не изучаешь. Нельзя защитить небо, если ты лжешь, что оно чистое. Правда сегодня – это не просто моральный выбор, это единственная стратегия выживания России, славянских народов. Промедление и имитация смерти подобны. И они уже уносят жизни тех, кому мы оказываем материальную и молитвенную помощь. Президент говорит, что врать нельзя. Министр обороны говорит, что страну надо спасать. Так давайте же наконец услышим их – не в парадных речах, а в напряженном круглосуточном гуле заводских цехов, в тихом жужжании наших БПЛА-роев, в надёжном молчании неба над головой. Только так выстоим. И только так победим. Честно, порядочно, уверенно. По-другому точно не получится, кто бы что не вещал громко и пафосно с «голубых экранов».
Николай Владимирович Каклюгин, врач-психотерапевт, кандидат медицинских наук, член Экспертно-консультативного совета при Управлении аппарата Государственного антинаркотического комитета по Центральному федеральному округу (2009 – 2011 гг.), методист по работе с общественностью и педагогическими кадрами в рамках профилактики зависимого поведения Отдела социально-идеологической деятельности ГБОУ «Дворец пионеров и школьников им. А.П. Гайдара» Юго-Восточного окружного Управления образования Департамента образования г. Москвы (2009 – 2012 гг.), председатель регионального отделения Общероссийской общественной организации «Матери против наркотиков» в Краснодарском крае (2013 – 2023), руководитель проекта «Попечение», администратор Telegram-каналов «Помощь нашей армии» и «Медпомощь фронту», член Координационного (Наблюдательного) совета Ассоциации патриотических сил юга России
В ВК-группе «Попечение»
В социальной сети «Одноклассники»
Тэги: внутренняяполитика, волонтерскаяправда, когнитивныйдиссонанс, методологи, николайкаклюгин, сергейкириенко