Волонтерская правда: взгляд изнутри. Часть 2
Системный кризис в поддержке фронта четвертого года войны …
Наши войска после тяжелейших затяжных боев заходят в стратегически важный пункт – Покровск (Красноармейск). Один из правдивых Телеграм-каналов, который ведет православный священник, обращает внимание: вся техника, попавшая в кадр, поставлена бойцам волонтерами. Всё переделывается и доделывается умельцами на местах. Слишком медленно, отмечает он, перестраивается промышленность страны под текущие потребности фронта. И прикрепляет для наглядности видео.
Тем временем, не выдерживая моральной нагрузки из-за невозможности закрывать растущее словно «снежный ком» число заявок от подразделений с линии боевого соприкосновения с врагом на фоне стабильно падающих сборов пожертвований, координаторы малых волонтерских групп уходят с этого поля. Либо по состоянию здоровья, либо по настоянию членов их семей. Держатся из последних сил только самые стойкие, на износ, с надрывом всех душевных и телесных сил.
Во вводной части мы постарались пройтись по ключевым, самым сложным, мало где освещаемым публично темам, чаще всего обсуждаемым волонтёрами сугубо между собой, кулуарно, умышленно не оглашаемых на известных федеральных пропагандотелерадиоток-шоу, дабы не выносить «неудобную» проблематику во внешнее информационное поле. Между тем, как отмечалось в конце первой части нашего обзора, будущая эффективность поддержки СВО напрямую зависит от того, сможет ли государство найти адекватные формы интеграции и поддержки такого уникального гражданского ресурса, как независимое волонтерское сообщество, вместо постоянного ужесточения контроля за ним.
Ведь для тех, кто, как говорится, в теме, очевидно нарастание за годы войны, в данном контексте начиная с марта 2022 года, системного конфликта. Он проявляется тем, что государственный аппарат в лице некоторых депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, даже глав некоторых профильных комитетов, а также руководящего аппарата Министерства обороны Российской Федерации, как и аффилированных с ним крупных благотворительных фондов, так или иначе, прямо или косвенно блокируют возможность волонтерам поддержки участников СВО и военизированных подразделений, госпиталей на приграничных, прифронтовых территориях эффективно, полноценно оказывать помощь по этим направлениям.
Данный вопрос является крайне острым и постоянно обсуждаемым в волонтерской среде. Проблемы на этом поле носят системный характер и вызваны не единичными директивами, а совокупностью факторов: бюрократической машиной, законодательными коллизиями и зачастую – противоречиями в интересах разных министерств и ведомств.
В этой части информационно-аналитического обзора мы покажем, каким образом государственные структуры, а также крупные аффилированные с ними волонтерские фонды, по мнению независимых, т.н. «самостийных» волонтерских групп, создают препятствия для их эффективной работы, тем самым отдаляя приближение Победы. Автор надеется, что представленная здесь информация попадет в поле зрения руководства нашей страны, Министерства обороны, трезвомыслящей части русского общества и, конечно, волонтерского сообщества, в том числе приближенного к властным кругам, вызвав деятельное стремление решить прописанные ниже актуальные проблемы поддержки нашей армии.
Просьба распространять максимально в своем круге и просить о том же остальных.
Очевиден тот факт, что государство в лице своих институтов, а также связанных с ними прямо или опосредованно структур, стремится к контролю всего и вся общественного, гражданского, к его учету и унификации. В то время как волонтерство, добровольчество по своей природе независимо. Добрая воля – в само название заложен этот принцип, всё по доброй воле, никакого контроля, принуждения. И только в таком случае синонимами волонтерской деятельности становятся энтузиазм, гибкость, скорость и инициатива.
Волонтеры поддержки участников СВО мешают системе по нескольким причинам:
1. Они демонстрируют ее неэффективность. Их успехи на фоне провалов госзаказа – это живой укор бюрократии.
2. Они неподконтрольны. Им нельзя приказать, их инициатива плохо вписывается в вертикаль власти.
3. Они создают финансовые потоки вне государственной системы. И этот момент всегда вызывает подозрение у силовых и фискальных органов.
Таким образом, волонтеры сталкиваются не с прямым запретом помогать, а с системным саботажем, когда их работа либо криминализируется, либо тонет в бесконечных отчетах и согласованиях, либо наталкивается на глухую стену ведомственных интересов. И до той поры, пока государство не решится на создание гибкого правового «коридора» для волонтерства, эта конфронтация будет только усугубляться, резко ослабляя наступательные и оборонительные возможности Вооруженных сил Российской Федерации.
МЕХАНИЗМЫ СНИЖЕНИЯ КПД ВОЛОНТЕРОВ ПОДДЕРЖКИ СВО
Как же на практике реализуется то, что сегодня связывает по рукам и ногам поддерживающие фронт и госпитальную инфраструктуру, медицинское обеспечение подразделений малые мобильные волонтерские группы? Основные блоки следующие.
1. Законодательные и бюрократические барьеры, приводящие к созданию «серой зоны» помогающих фронту и госпиталям волонтерских групп
а) Давление налоговых служб с обвинениями в коммерческом интересе волонтеров и нецелевом использовании ими средств.
Волонтерские фонды, официально зарегистрированные в органах юстиции как социально-ориентированные некоммерческие организации, НКО, обязаны отчитываться по каждому рублю. Покупка оборудования для нужд фронта, особенно поступающего из-за рубежа, импортного часто трактуется налоговиками как «коммерческая деятельность» или «нецелевое использование», если его невозможно оприходовать по строгому бухгалтерскому кодексу. Это приводит к гигантским штрафам и блокировке счетов. В результате волонтеры вынуждены тратить до 40% времени и ресурсов не на помощь фронту, а на юридическое сопровождение, суды и «правильное» оформление отчетности.
б) Уголовное преследование за «контрабанду» и «санкционные» статьи.
Для покупки критически важных для фронта микроплат, чипов, дронов, БПЛА-аксессуаров, тепловизоров и их комплектующих волонтеры вынуждены использовать сложные цепочки их поставок через третьи страны (Казахстан, Кыргызстан, Турция, Объединенные Арабские Эмираты). Препятствуя этому, как правило, без злого умысла, как того требует закон, таможня и правоохранительные органы часто квалифицируют это как контрабанду, возбуждая уголовные дела против самих волонтеров. В итоге ключевые координаторы, налаживающие поставки, оказываются под следствием или в СИЗО. Цепочки поставок рушатся, а новые выстраивать становится смертельно опасно.
И «помогает» в этом известный закон о «иностранных агентах». Связано это с тем, что многие фонды, начинавшие работу в 2014-2015 годах, получали гранты из-за рубежа или имели разовые пожертвования от иностранцев. Сейчас это служит основанием для включения их в реестр «иноагентов», что дискредитирует их в глазах части общества, усложняет сбор средств и накладывает огромный пласт дополнительной отчетности.
2. Роль и бездействие Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации
а) Принятие «сырых» законов. Народные избранники, депутаты часто принимают законы, регулирующие сферу волонтерства и поставок для СВО, без консультаций с самими волонтерами. В результате возникают нормативные коллизии, когда один закон противоречит другому, и волонтеры не могут работать, не нарушая чего-либо. В качестве примера приведем законодательные инициативы о регулировании оборота беспилотных летательных аппаратов, БПЛА. Благие намерения обернулись риском криминализации операторов дронов и тех, кто их производит и поставляет.
б) Имитация деятельности вместо решения перезревших системных проблем. Вместо того чтобы создать единый «цифровой штаб» для координации между волонтерами и Минобороны России, депутаты ограничиваются парламентскими слушаниями и громкими заявлениями, которые не меняют ситуацию на «земле». В итоге создается видимость работы, волонтеры-одиночки, малые «самостийные» волонтерские группы продолжают «пробивать стены» бюрократии самостоятельно. Что резко ограничивает их эффективность.
3. Проблемы во взаимодействии с Министерством обороны РФ
а) Отсутствие прозрачной системы потребностей («цифровой фронт»).
На сегодняшний день у нас не существует единой открытой платформы, где подразделения могли бы заявить о своей потребности, а волонтеры – увидеть ее и закрыть. Запросы приходят через личные сообщения в известных мессенджерах. Получается, что одни военные части получают избыток, например, маскировочных сетей, а другие как могут, так и воюют, без ударных/разведывательных дронов или средств радиоэлектронной борьбы с ними, РЭБ. Кроме того, привычные всем за годы войны мессенджеры сегодня в угоду разработанному «ВК» и яростно лоббируемому госаппаратом мессенджеру МАКС, жестко блокируются, искусственно тормозятся, создавая дополнительный хаос в сфере своевременного предупреждения волонтеров об острых незакрытых нуждах того или иного подразделения, госпиталя, медчасти, медроты, медбата. В итоге волонтеры вынуждены работать не как системный ресурс, а как «скорая помощь» по личным связям, что неэффективно в масштабах всей линии фронта. По теме этого позиционируемого как сугубо российский мессенджер, типа «наш ответ Чемберлену», у православно-патриотического сообщества есть и останется масса вопросов, в том числе касательно обеспечения защиты персональных данных от внешних врагов России, а значит и волонтерского актива. Их нетрудно найти, запросив соответствующие данные в поисковиках интернета.
б) Конкуренция с госзаказом и противодействие «снизу». Волонтеры часто закупают оборудование (рации, квадрокоптеры, оптику) быстрее, дешевле и качественнее, чем это делает система госзакупок Минобороны. Это ставит под сомнение эффективность соответствующих департаментов Минобороны. В итоге на местах волонтеры могут сталкиваться с противодействием отдельных офицеров тыловых служб, которые видят в них угрозу своей деятельности и отчетности. Им проще отказаться от «неучтенного» оборудования, чем отчитываться за его использование.
в) Проблемы с допуском и доставкой. Даже имея на руках необходимую помощь, волонтеры сталкиваются с невозможностью доставить ее в нужную точку из-за запретов военных комендатур, постоянно меняющихся пропускных режимов и бюрократических проволочек при оформлении пропусков.
СОЗНАТЕЛЬНО ИЛИ СЛУЧАЙНО МЕШАЮТ?
У того, кто внимательно ознакомился с информацией выше, не может не возникнуть вопрос – специально ли не дают возможности чиновники Министерства обороны РФ и крупные, «прикормленные» государством фонды, независимым, помогающим фронту волонтерским объединениям, работать более эффективно?
Это сложный вопрос, который не имеет однозначного ответа «да» или «нет» – ситуация выглядит не так просто, как прямое «чиновники мешают волонтерам». Давайте попробуем разобрать ее объективно, развернув с разных сторон. Есть две позиции. Частично они будут повторять изложенное выше, что в данном случае допустимо, ведь как известно – повторение есть мать учения. При этом ниже мы остановимся подробнее на значимых деталях.
1. Противодействие есть
а) Бюрократические барьеры и контроль. Существуют определенные правила отчетности, получения допусков для доставки грузов, таможенного оформления (для импортного оборудования). Крупные, «прикормленные» фонды часто имеют налаженные связи, логистику бесплатных межрегиональных поставок и упрощенные процедуры их оформления, в то время как небольшим объединениям приходится преодолевать эти барьеры, что может восприниматься ими и внешними наблюдателями как преднамеренное усложнение с целью снижения эффективности их поддержки фронта.
б) Конкуренция за ресурсы и информационное поле. Крупные волонтерские фонды имеют доступ к государственным грантам, медийной поддержке на федеральных каналах и поддержке официальных лиц. Независимые волонтеры обращают внимание на то, что их инициативы остаются в тени, а сборы проходят менее заметно и более того – с каждым месяцем катастрофически падают, на фоне масштабных кампаний государственных фондов.
в) Стремление к унификации и централизации. Государство, и, в частности, Министерство обороны, заинтересовано в том, чтобы помощь приходила предсказуемо, учитывалась и распределялась по определенным, часто стратегическим каналам. Стихийная, децентрализованная деятельность независимых волонтеров, хотя и очень эффективная точечно, может нарушать эти планы. Отсюда могут возникать попытки «встроить» их в общую систему или перенаправить потоки помощи через официальные структуры.
г) Политика и создаваемый образ власти на местах. Независимые волонтеры, особенно критично относящиеся к действиям отдельных чиновников, могут восприниматься как неудобные, так как они открыто высвечивают проблемы в системе снабжения армии, поставок, которые официальные структуры предпочли бы решать без публичной огласки.
2. Контроль вынужденно необходим
а) Значимость координации. Реальная задача – снабжение армии требует огромной, масштабной, системной координации действий массы учреждений, подразделений Министерства обороны и связанных с ним волонтерских фондов. Стихийные поставки от тысяч мелких групп могут создавать хаос на фронте: дублирование, нехватка одного и переизбыток другого. Централизованные фонды и структуры Минобороны пытаются решить задачу логистики и планирования. Другой вопрос – как у них это получается и к каким потерям в воюющей армии это приводит. Здесь не будем на этом фиксироваться.
б) Борьба с мошенничеством в волонтерской среде. Государство заинтересовано в том, чтобы каналы помощи были прозрачными и контролируемыми, чтобы минимизировать риски мошенничества. Легитимация крупных фондов – один из инструментов этого контроля. На проблеме мошенничества в волонтерской среде и способах ее решения остановимся подробно в следующей части данного информационно-аналитического обзора.
в) Эффективность масштаба. Крупные государственные или окологосударственные фонды могут заключать крупные контракты с заводами, организовывать массовые поставки, что зачастую дешевле и эффективнее, чем множество мелких закупок.
г) Официальное партнерство. Некоторые независимые волонтерские объединения успешно сотрудничают с официальными структурами, выступая в роли «исполнителей» или «поставщиков» для тех же крупных «системных» фондов или воинских частей, находя взаимовыгодный компромисс. Однако, следует отметить, что таких прецедентов немного. Это связано с тем, о чем мы поговорим ниже в продолжении нашего честного разговора о крайне сложных и трудно разрешимых вопросах оказания помощи фронту малыми волонтерскими группами.
Резюмируем этот раздел обзора. Вместо однозначного «чиновники Минобороны мешают волонтерам» ситуацию справедливее описывать как сложное поле взаимодействия, совмещающее элементы конкуренции, бюрократии, попыток контроля и реальной необходимости в координации.
· Да, независимые волонтеры часто сталкиваются с бюрократическими препонами и ощущают себя на вторых ролях по сравнению с раскрученными фондами.
· Да, государство через крупные фонды стремится к централизации потоков помощи для повышения управляемости, прозрачности и эффективности в масштабах всей страны.
· Нет, было бы упрощением считать, что существует единый заговор «чиновников и крупных фондов против волонтеров». Немало есть в оборонном ведомстве времени «постшойгу» на разных уровнях и провластных фондах тех, кто искренне старается помочь малым волонтерским группам, а сама система по своей природе стремится к унификации. Но как это сделать на практике в текущих условиях, мало кто из них понимает.
Таким образом, трения есть, и они вызваны объективными противоречиями между гибкостью и стихийностью «снизу» и стремлением к порядку и контролю «сверху». В этой ситуации наиболее успешными оказываются те независимые объединения, которые смогли наладить конструктивный диалог с официальными структурами, не теряя при этом своей оперативной эффективности.
ВОЛОНТЕРЫ «СИСТЕМЩИКИ» И «НАРОДНИКИ»
При этом на рубеже 2025 – 2026-х годов от Рождества Христова, на четвертый год так и не объявленной войны безумствующим соседям с целью демилитаризации и десатанизации Украины, остается открыто необозначенным, но явно присутствующим на повестке в волонтерской среде один серьезный вопрос. Звучит он следующим образом. Имеет ли место конфликт между крупными, так сказать, «прикормленными государством» волонтёрскими объединениями типа «Народный фронт», фонд «Защитники Отечества» и незарегистрированными в органах юстиции «самостийными», по-настоящему народными волонтёрскими группами в помощь конкретным подразделениям, медротам, медчастям и госпиталям, созданными «снизу», простыми инициативными гражданами не с целью самопиара и демонстрации показательной отчетности «наверх» и на экраны зомбоящиков с замечательными историями как у армии всё хорошо по всем направлениям, а для адресной, каждый раз чётко фиксируемой в фото- и видеоотчётах материальной, психологической, медицинской и порой даже юридической помощи участникам СВО и членам их семей?
Если такой конфликт интересов имеется и с каждым годом усиливается, о чем свидетельствуют те самые малые, «самостийные» волонтерские группы, вызывая у них острый когнитивный диссонанс, возможно ли его преодолеть, или разница в целях и задачах, равно как и эффективности, КПД, коэффициента полезного действия этих организаций настолько велика, что никакая консолидация здесь невозможна? Давайте попробуем разобраться, вникнув в его причины.
Видя ситуацию изнутри, начав помогать фронту с лета 2022 года, на протяжении всего этого времени общаясь с руководителями дружественных волонтерских групп и бойцами, военными врачами, медсестрами, медбратьями, санитарами, сотрудниками гражданских больниц на новых территориях о многом, разном, важном в свете этой давно ведущейся против Русского мiра войны приходится признать, что этот конфликт не просто есть – он является одной из ключевых характеристик современного российского волонтерства, оказывающего поддержку различным подразделениям российской армии. Этот конфликт существует, и он фундаментален.
Конфликт «Системные» vs. «Самостийные» волонтеры
Опишем его в виде сравнительной таблицы через несколько противопоставлений.
| Критерий | Крупные («системные») объединения | «Самостийные» («народные») группы |
| Источник легитимности | Сверху. Одобрены государством, имеют официальный статус, доступ к административным и медийным ресурсам. | Снизу. Легитимность определяют доверие конкретных подразделений и реальные результаты. |
| Основная задача | Выполнение государственного (или окологосударственного) заказа. Масштабирование помощи, создание позитивного информационного фона. | Решение конкретных, точечных проблем «здесь и сейчас». Адресность и скорость. |
| Приоритеты | Отчетность перед кураторами, демонстрация эффективности «наверх», соответствие генеральной линии. | Отчетность перед донорами и подразделениями-получателями (фото-, видеоотчеты). |
| Коэффициент полезного действия (КПД) | Часто низкий из-за бюрократии, больших накладных расходов, необходимости «отстегивать» комиссии. Помощь может быть менее гибкой. | Крайне высокий. Минимум бюрократии, деньги и ресурсы идут почти целиком на цель. Максимальная гибкость и скорость реакции. |
| Информационная политика | Создание глянцевого образа: «все под контролем», «армия обеспечена», «героические истории». | Показ «окопной правды» со всеми ее проблемами, нехватками и трудностями. |
Почему конфликт между крупными («системными») волонтерскими объединениями и «самостийными» («народными») группами нарастает?
1. Конкуренция за ресурсы. И те, и другие конкурируют за пожертвования обычных людей. Доверие к «системным» фондам падает из-за скандалов в связи с выявляемыми все чаще коррупционными схемами, реализуемыми их региональными руководителями в связке с определенными нечистыми на руку и сердце командирами находящихся в зоне проведения СВО подразделений. Очевидна и непрозрачность бухгалтерии таких структур. Вследствие указанных моментов люди начинают жертвовать «самостийным» волонтерам, что вызывает ревность и давление со стороны первых. Хотя публично они от этого «открещиваются».
2. Идеологическое противостояние. «Системные» волонтеры становятся частью официального нарратива, где критика действий руководства Министерства обороны и Генерального штаба РФ недопустима. «Самостийные» же, сталкиваясь с системными проблемами (коррупция, бюрократия, воровство), по умолчанию становятся их критиками. И эта их правда мешает созданию и укреплению в головах не ведающего о ней обычного гражданина глянцевой картинки партии провластных структур с условным названием как в той известной песне «Всё хорошо, прекрасная маркиза!».
3. Прямое давление. На «народных» волонтеров могут оказывать давление, чтобы их «приручить», заставить войти в крупные «системные» фонды, или, наоборот, маргинализировать, обвиняя в неэффективности, мошенничестве или даже «экстремизме» (ст. 280 УК РФ). А порой, угрожая уголовным преследованием в рамках введенной в Уголовный кодекс РФ после начала СВО статьи 280.3 «Публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий, оказания добровольческими формированиями, организациями или лицами содействия в выполнении задач, возложенных на Вооруженные силы Российской Федерации или войска национальной гвардии Российской Федерации». В зависимости от определенной следствием и судом степени тяжести максимальное наказание от 5 до 7 лет заключения. Если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния, то в российское правовое поле тогда же введена административная статья 20.3.3 КоАП РФ. Предусматривает штрафы для граждан – от 30 000 до 100 000 рублей; на должностных лиц – от 100 000 до 300 000 рублей, и на юридических лиц – от 300 000 до 1 000 000 рублей.
Как бы то ни было, кто бы что ни пытался полунасильственными мерами изменить на волонтерском поле поддержки СВО и подразделений на приграничных, прифронтовых территориях ситуацию в пользу крупных провластных структур, прямая и полная консолидация, при которой «самостийные» волонтерские группы просто возьмут и вольются в крупные «системные» фонды, маловероятна и, по сути, безсмысленна. Их сила, а значит и эффективность, как раз в их независимости, скорости принятия решений, гибкости в отправке по заявкам подразделений грузов.
КАК ПОМОЧЬ РАЗРЕШИТЬ КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ?
Возможны формы кооперации и функционального разделения, которые могли бы повысить общую эффективность оказываемой фронту помощи. Например:
1. Разделение зон ответственности.
· «Системные» фонды. Крупные, долгосрочные проекты (закупка тяжелой техники, строительство и обеспечение госпиталей, централизованные поставки массовых товаров).
· «Самостийные» группы. Точечная, гибкая, «скорая» помощь: закрытие конкретных заявок от подразделений, оперативная поставка штучного оборудования, закрытие сборов по нестандартным запросам, которые неспособны оперативно закрыть крупные фонды.
2. Создание платформ для взаимодействия, а не поглощения. Например, создание открытой только для «системных» фондов без слива информации иным структурам базы проверенных «самостийных» групп, через которую крупные волонтерские объединения могли бы передавать им ресурсы для выполнения конкретных задач без попыток их бюрократически подчинить. Однако, с учетом вероятной коррумпированности пусть даже малой части сотрудников крупных НКО, связанных с поддержкой фронта с одной стороны и властью с другой, высок риск передачи личных персональных данных руководителей малых волонтерских групп адресов их складов, иных контактных данных, которые через «третьи руки» могут попасть в руки спецслужб Украины. В дальнейшем угроза жизни и здоровью всем причастным к деятельности этих групп очевидна.
3. Использование «самостийных» волонтеров как сенсоров. Государству и крупным фондам имеет смысл более активно использовать малые волонтерские группы как источник обратной связи и «окопной правды» для точечного исправления системных сбоев, не вынося это на публичное обозрение. Но для этого нужно уметь слушать, а не «затыкать» рот. С чем, приходится признать, у чиновников и руководителей крупных фондов, приближенных к Министерству обороны РФ серьезные трудности.
Резюмируем этот раздел обзора. Консолидация крупных («системных») волонтерских объединений и «самостийных» («народных») волонтерских групп невозможна, так как их цели и миссии фундаментально отличаются друг от друга. Миссия «системных» фондов – укрепление государственной системы и ее нарратива. Миссия «самостийных» волонтеров – помощь конкретному человеку и решению конкретной проблемы, вне зависимости от того, насколько эта проблема удобна для официального нарратива. Конфликт будет продолжаться, потому что он отражает более глубокий раскол между официальной, парадной версией реальности и реальностью окопной. «Системные» фонды работают в первой, «самостийные» волонтеры живут во второй.
Единственный шанс на продуктивное сосуществование – это не консолидация, а признание государством и крупными фондами ценности и права на существование «самостийных» групп как незаменимого элемента гибкой и реальной народной, не «фиктивно-отчетной» поддержки. Однако, логика централизации и контроля, которая доминирует сегодня, скорее будет, к сожалению, в дальнейшем вести к попыткам подавления или ассимиляции независимых волонтеров, что в конечном итоге продолжить снижать общую эффективность помощи фронту и еще больше усилит росту недоверия в обществе к органам государственной власти и связанным с ними НКО, все чаще именуемым в народе «кормушками» и средствами для «распила» госбюджета по карманам.
КТО КОНКРЕТНО МЕШАЕТ ВОЛОНТЕРАМ ВЫПОЛНЯТЬ ЗАДАЧИ?
Исходя из вышеизложенного, теперь даже ранее неосведомленный среднестатистический гражданин может без особого труда догадаться,кому же, помимо украинских войск и спецслужб, в самой России могут мешать своей эффективностью оказания помощи армии в зоне проведения СВО и в приграничных, прифронтовых территориях волонтёры?Они, действуя из лучших побуждений и демонстрируя высокий коэффициент полезного действия, действительно, могут вступать в противоречие с интересами определенных группировок внутри страны. Помимо прямого противника в лице Вооруженных сил Украины, ВСУ и украинских спецслужб с зарубежными кураторами: ГУР, СБУ и т.п., их деятельность может создавать неудобства или восприниматься как угроза следующим условным группам внутри страны:
1. Бюрократический аппарат и «системные менеджеры»
Это самая широкая и основная категория – чиновники в государственном аппарате на всех уровнях: федеральном, региональном, муниципальном, в министерствах, особенно в Минобороны России, в системе госзакупок. Логика здесь такова – волонтеры своими действиями постоянно демонстрируют неэффективность бюрократической машины, поэтому их нужно максимально «зажимать».
Волонтеры закупают и доставляют необходимое за дни и недели, в то время как госзакупки могут занимать месяцы.
Волонтеры могут оперативно реагировать на быстро меняющиеся заявки с фронта. Например, сегодня нужны дроны одного типа, завтра – другого, маскировочные сети одного окраса, под один ландшафт и сезон, завтра – под другой. Бюрократическая система к этому не приспособлена.
Волонтеры часто находят оборудование дешевле и качественнее, чем это выходит по государственным тендерам, где цена может быть искусственно завышена с целью получения личной выгоды в результате преступного сговора должностных лиц и поставщиков, а качество – снижено.
В результате понятно, что успехи волонтеров бросают тень на работу чиновников, ставят под сомнение их компетентность и необходимость существования таких громоздких процедур и такого их количества в административных аппаратах профильных федеральных министерств и ведомств, региональных и муниципальных отделах. Это вызывает глухое свирепое раздражение и желание «поставить их на место» через несметное число новых регламентов, форм отчетности и проверок.
2. Коррупционные схемы и лоббисты
Меньшая по численности, но более мощная и часто находящаяся в тени, непубличная группа. Это должностные лица и коммерческие компании, заинтересованные в сохранении «традиционных» схем госзакупок, где можно зарабатывать на поставках для армии.
Волонтеры, по сути, являются «несистемными игроками», которые обходят устоявшиеся годами, десятилетиями коррупционные каналы. Если волонтеры за свои деньги, на пожертвования по объявляемым им в их группах сборам поставляют на фронт то, что по идее должно поставляться по госконтрактам, это означает следующее:
· Соответствующие бюджеты не осваиваются «нужными» подрядчиками.
· Схемы с завышением цен или поставкой некачественного оборудования оказываются на виду, прозрачными.
Именно поэтому волонтеры воспринимаются как прямые конкуренты, которые «отбирают хлеб» и, что еще опаснее, могут случайно вывести на следы крупных злоупотреблений должностными полномочиями.
Отсюда и желание незаинтересованных в этом лиц, компаний, подрядных организаций к целенаправленному административному давлению совместно с вступающими с ними в сговор законодателями и исполнителями законов в силовых структурах.
3. «Консервативное» крыло в силовых структурах
Это часть представителей армейского командования, силовых министерств и ведомств, исповедующих жесткий иерархический подход, ту самую пресловутую «вертикаль власти» в максимально возможном ее исполнении. Ведь волонтерство по своей природе – это горизонтальная, сетевая структура. Оно не вписывается в классическую властную модель вертикальных директив: «приказ – исполнение», «сказал – сделал», «поручил – выполнил». Отсюда возникает абсолютно неустраивающая данную группировку модель, поскольку она:
· Неподконтрольна. Волонтеры действуют по своей логике, им нельзя в полной мере приказать, они действуют по договоренностям.
· «Двойного подчинения». Командир на передовой может получать помощь напрямую от волонтеров, минуя вышестоящие тыловые службы. Это подрывает авторитет и монополию тыловых структур. Отсюда и вероятный их коррупционный интерес.
· Результат: Волонтеры видятся как «партизаны», которые вносят дезорганизацию в стройную систему управления войсками и их обеспечения.
4. Идеологически мотивированные группы
Это часть политологов, пропагандистов и общественных деятелей, которые видят в мобилизации общества «угрозу стабильности». Сначала их привычному миропорядку, укладу жизни, а затем и государственному строю с той его правящей верхушкой, которую мы имеем в наши дни. У них создается стойкое тревожное ощущение, что активное самоорганизованное гражданское общество, коим безусловно является волонтерское движение, в некоторых парадигмах мышления воспринимается как угроза. Эту группу по-своему можно понять – ведь объединенное и укрепленное личными, никому не подконтрольными внутригрупповыми связями волонтерское сообщество независимо мыслящих и думающих активистов демонстрирует, что оно способно решать сложнейшие задачи без прямого указания «сверху». Это противоречит жесткой этатистской (государственнической) модели, где государство – единственный субъект-управленец, наделенный такими полномочиями, а народ – лишь ведомый объект управления. И им становится страшно от нарастающей зыбкости привычной им реальности. Потому все громче начинают на самых разных площадках: государственных, общественных, парламентских начинают звучать заявления о том, что «волонтеры не должны подменять собой государство», которые на деле являются попыткой ограничить их инициативу.
В итоге мы получаем конфликт управленческих моделей. Таким образом, волонтеры мешают не «России» и не «государству» как абстракции, а конкретным интересам и ментальным моделям, укорененным внутри системы:
· Модель «Вертикали» против модели «Сети»;
· Модель «Освоения бюджета» против модели «Целевой эффективности»;
· Модель «Жесткого контроля» против модели «Доверенной инициативы».
Волонтеры неудобны потому, что они, будучи патриотами высшей пробы, своей эффективностью невольно демонстрируют слабые места и пороки существующей системы обеспечения российской армии. Их борьба – это не только борьба с внешним противником, но и, зачастую не по своей воле, борьба с внутренней инерцией, коррупцией и бюрократией. Той самой, которая вольно или невольно своими действиями в эти дни, месяцы, годы, десятилетия противостояния по сути со всей мощью трансатлантического, транснационального союза ненавидящих Русский мiр испокон веков сил, отдаляет новую победу русского оружия и самое главное – Русского духа над вновь поднявшим голову мировым фашизмом с его антихристианскими, безчеловечными, мерзостными противоестественными «ценностями». Антиценностями, за которыми стоит только одно – порабощение нашей воли и превращение в рабов тех страстей и прихотей, к которым нас чуть не приучили новоявленные иуды под личинами как бы патриотов и как бы русских людей. Не желающих, да и не способных понять, что же такое – быть русским.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
«Все эти крупные бюрократы, жаждущие чинов и отличий, которыми кишит Москва, за небольшими исключениями, не революционеры разве? Что им Россия, русский народ? Им не благо Отечества нужно, а смута, чтобы в этом хаосе удобнее обделывать свои темные делишки. Им все равно, кто будет управлять Русью… Этим выродкам Русской Земли не дороги ни честь, ни слава, ни процветание её… Они не только совершенно равнодушны к бедствиям и страданиям своей измученной Родины, к её уничижению и позору, и – их не страшит даже ее гибель! Героизм лучших ее сынов они величают глупостью, патриотизм – нелепостью!». Автор – Анатолий Александрович Брянчанинов, русский беллетрист XIX века.
Лучше и не скажешь, и не завершишь эту часть нашего информационно-аналитического обзора, честного разговора о том, о чем многие предпочитают не знать, не задумываться и не слышать. А зря – так не то, что Победу не приблизим, но и страну, землю нашу окончательно проиграем. И тогда точно ничья «хата» с краю не останется – уничтожат, вырежут, расстреляют, растерзают всех на Руси на корню. Не для громкого словца, а так оно и будет – если не проснемся от тяжкого летаргического сна, не протрезвимся, не снимем «розовые очки» и не начнем понимать, ЧТО происходит прямо здесь и сейчас в нашей с вами России, и КТО за этим стоит. Времени мало. Времени почти уже совсем нет. Война скоро придет в каждый дом, самое страшное впереди – она только начинается, а нас умело расслабили, а мы абсолютно не готовы. Факт.
Николай Владимирович Каклюгин, врач-психотерапевт, кандидат медицинских наук, руководитель благотворительного социального проекта «Попечение», администратор Telegram-каналов «Помощь нашей армии» и «Медпомощь фронту», член Координационного (Наблюдательного) совета Ассоциации патриотических сил юга России
Продолжение следует …
В ВК-группе «Попечение»
В Telegram
В социальной сети «Одноклассники»
Тэги: волонтерскаяправда, волонтерыСВО, когнитивныйдиссонанс, правдасво, системныйкризис, спецоперация