Любовь и прелесть, свобода или зависимость?
Фрагмент готовящегося к публикации обзора «Любовь или слияние: этапы, типы, решение» …
Любить – это прежде всего отдавать.
Любить – значит чувства свои, как реку,
С весенней щедростью расплескать
На радость близкому человеку.
Любить – это только глаза открыть
И сразу подумать еще с зарею:
Ну чем бы порадовать, одарить
Того, кого любишь ты всей душою?!
Любить – значит страстно вести бои
За верность и словом, и каждым взглядом.
Чтоб были сердца до конца свои
И в горе, и в радости вечно рядом.
А ждет ли любовь? Ну конечно, ждет!
И нежности ждет, и тепла, но только
Подсчетов бухгалтерских не ведет:
Отдано столько-то, взято столько.
Любовь – не копилка в зашкафной мгле.
Песне не свойственно замыкаться.
Любить – это с радостью откликаться
На все хорошее на земле!
Любить – это видеть любой предмет,
Чувствуя рядом родную душу:
Вот книга – читал он ее или нет?
Груша… А как ему эта груша?
Пустяк? Отчего? Почему пустяк?!
Порой ведь и каплею жизнь спасают.
Любовь – это счастья вишневый стяг,
А в счастье пустячного не бывает!
Любовь – не сплошной фейерверк страстей.
Любовь – это верные в жизни руки,
Она не страшится ни черных дней,
Ни обольщений и ни разлуки.
Любить – значит Истину защищать,
Даже восстав против всей Вселенной.
Любить – это в горе уметь прощать
Все, кроме подлости и измены.
Любить – значит сколько угодно раз
С гордостью выдержать все лишенья,
Но никогда, даже в смертный час,
Не соглашаться на униженья!
Любовь – не веселый бездумный бант
И не упреки, что бьют под ребра.
Любить – это значит иметь талант,
Может быть, самый большой и добрый.
И к черту жалкие рассужденья,
Все чувства уйдут, как в песок вода.
Временны только лишь увлеченья.
Любовь же, как Солнце, живет всегда!
И мне наплевать на циничный смех
Того, кому звездных высот не мерить.
Ведь эти стихи мои лишь для тех,
Кто сердцем способен любить и верить!
Эдуард Асадов «Слово о любви» (1968)
ВСТУПЛЕНИЕ
Есть слова, которые мы произносим не задумываясь – и потом всю жизнь расхлёбываем последствия. «Любовь» – из их числа.
Мы говорим «я тебя люблю», вкладывая в это семь разных смыслов. Один – про страсть. Другой – про дружбу. Третий – про привычку. Четвёртый – про невозможность дышать без другого. Одно слово на всех, и почти никогда – об одном и том же. Из этой путаницы вырастает всё остальное. Человек ждёт одного, получает другое и решает, что его обманули. Пара проходит трудный этап и решает, что любовь кончилась. Один задыхается от нежности, другой – от ревности, и оба называют это любовью.
Но самая опасная подмена не между типами и не между этапами. Она между любовью и тем, что ею не является, но носит её имя: между союзом двух и растворением одного в другом. Между «я хочу быть с тобой» и «я не могу без тебя». Между жизнью и мукой, радостью и горем, теплом нежности и болью гиперопеки.
Об этой разнице и рассказывается в этой работе. Не для того, чтобы выносить приговоры, ставить диагнозы, а только лишь для того, чтобы дать понимание, где здесь Истина, а где подмена. Потому что поименованное точно, перестаёт быть непонятным, невнятным – от того порой даже и, казалось бы, ненужным, лишним.
Поэтому важно четко разграничить понятие Любви и ее искажения, научиться различать подмену. Апостол Павел в первом послании к Коринфянам написал слова, которые уже две тысячи лет остаются самым точным описанием любви: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла» (1 Кор. 13:4–5). Обратите внимание: «не ищет своего». Слияние только и делает, что ищет своего – оно требует, чтобы другой заполнил пустоту, снял тревогу, стал смыслом. Любовь не ищет своего. Она отдаёт. Безвозмездно. Жертвенно. Просто так. Потому что иного не мыслит, иначе не живёт.
Пророк Мухаммад, мир ему, наставлял: «Пусть любовь твоя будет умеренной, и гнев твой не переступает границ». Мудрецы священной иудейской книги «Талмуд» учили: «Если мужчина и женщина удостоились – Божественное присутствие среди них, не удостоились – огонь пожирает их». Божественное присутствие – не слияние. Оно не поглощает. Оно освящает. Огонь, который пожирает – это уже не присутствие, а разрушение.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) предупреждал: «Не ищите и не ожидайте любви от людей. Всеми силами ищите и требуйте от себя любви и сострадания к людям». Это правило – лекарство от слияния. Слияние требует любви от другого. Любовь требует любви от себя.
В предлагаемом вашему вниманию фрагменте обзора лишь подводка к теме и ее базовая, стержневая часть. В итоговом варианте текст будет состоять из четырех частей. Первая – о том, что любовь не одна, а включает в себя много видов, вариаций, и что разные её типы живут в одних и тех же отношениях одновременно. Вторая – о том, что у любви есть этапы, и что каждый из них, включая трудный – норма. Третья – о подмене: о состоянии, которое можно ошибочно признать любовью, но которое таковой не является и превращает жизнь двоих в привычное, особенно на начальных порах радующее своим регулярным всплеском эмоций, щемяще-манящими эмоциональными качелями, но на самом деле неприемлемое для человека страдание. И четвертая – о последствиях ошибочного выбора, отслеживаемых и через поколения после тех, кто пошел ложным путем.
Сквозная мысль всей работы проста: любовь – это процесс между двумя отдельными людьми, с их индивидуальными особенностями, непохожими ни на кого внутренними мирами, их проявлениями, реагированием на те или иные события во внешних поступках и внутренних переживаниях. Нормально любить по-разному, нормально проходить этапы любви, нормально ошибаться в проявлении отношений и уметь договариваться, ошибаясь. Ненормально только одно – требовать, чтобы двое стали одним целым и неделимым, утратили свою самость и этому же учили в будущем своих детей, примером своих в реальности не очень здоровых отношений.
При подготовке текста использованы труды русских и зарубежных психологов, психиатров, педагогов, богословов и литераторов, евангелистов, святых отцов и подвижников Церкви. Библиографический список и краткие справки об упомянутых в том числе ниже авторах будут приведены в полной версии данной работы.
ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
У любви есть стадии, и это норма. Люди приходят к психологу за помощью с одним и тем же «страшным» откровением: «У нас больше не так, как в начале». И почти всегда это не диагноз. Это этап.
Этапы прохождения любовных отношений между людьми не являются чем-то патологическим, странным, неординарным, оригинальным. Это нормальный ход развития отношений, сравнимый с временами года – здесь каждый этап можно пройти по-разному: с разговором или с молчанием, с выбором или с бегством.
Французский писатель, представитель модернизма в литературе Марсель Пруст в своей знаменитой семитомной эпопее, признанной одним из лучших произведений XX века, «В поисках утраченного времени» заметил: «Любовь – это пространство и время, которые мы сами создаём». Этапы – это не то, что случается с нами. Это то, что мы делаем с тем, что случается.
В древнегреческой мифологии Персефона проводит полгода в подземном мире и полгода на земле. Её жизнь – это цикл, а не прямая линия. Так и отношения: они проходят через зиму и лето, через разлуку и встречу.
Платон в «Пире» дал миф о половинках, который до сих пор многие интерпретируют как оправдание слияния. Но у Платона речь о движении к целостности, а не о требовании, чтобы другой стал тобой. Аристофан говорит: «Каждый из нас – половина человека, и мы ищем свою половину». Но он же напоминает: «И если мы будем любить, мы будем целыми». Целыми – не одним. Двумя, которые вместе.
В древнеиндийской «Рамаяне» Сита, похищенная Раваной, не растворяется в своём похитителе. Она сохраняет верность Раме – но и себя. Когда Рама освобождает её, она проходит испытание огнём. Это не слияние. Это отдельность, которая выдерживает всё.
В китайской традиции история о Чжу Интай и Лян Шаньбо – двух влюблённых, которым не позволили быть вместе. Они умирают и превращаются в бабочек. Это не слияние в жизни. Это воссоединение после смерти. При жизни они оставались собой.
«Золотое перо» ушедшего века Габриэль Гарсиа Маркес в «Любви во время чумы» описал любовь, которая выдерживает пятьдесят лет. Флорентино Ариса любит Фермину Дасу, не требуя взаимности. Это не слияние. Это филия, люовь-дружба в максимуме. И Маркес знал, что такая любовь возможна только (!!!) у двух отдельных людей. Не слившихся в безумном маниакальном порыве в одно целое.
Один из выдающихся мыслителей нашей эпохи, яркий представитель великой когорты «философов от психологии», духовный лидер Франкфуртской социологической школы Эрих Фромм в «Искусстве любить» дал самое точное определение: «Любовь – это деятельная забота, заинтересованность, ответственность, уважение и знание». И добавил: «Уважение – это способность видеть человека таким, каков он есть, и осознавать его неповторимую индивидуальность». Уважение исключает слияние, исключает зависимые отношения, исключает абьюзинг. Потому что слияние не видит другого. Оно видит только себя.
Один из моих любимых авторов, основатель Второй Венской психотерапевтической школы Виктор Франкл в своем основополагающем его учение о логотерапии – терапии смыслом жизни, труде, монографии «Человек в поисках смысла» писал: «Любовь – это способность сказать другому: ты есть. Ты важен. Ты не случаен». Слияние говорит: ты нужен. Ты должен. Ты обязан. Это разница между любовью и зависимостью, пропасть между ними. Которую, к сожалению, далеко не все видят, осознают, замечают, вступая в отношения.
Священные книги говорили о том же. В Книге Бытия сказано: «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть» (Быт. 2:24). «Одна плоть» – не «одна душа». Не «одно сознание». Не «одно я». Это единство, которое не уничтожает индивидуальность.
В Евангелии от Иоанна Иисус Христос говорит: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17: 21). Единство – но не слияние. Отец, Сын и Дух – три Лица, не одно. Любовь соединяет, не смешивая. Усиливает частное, его не растворяя.
В Коране сказано: «Он сотворил вас из одной души и из неё же сотворил ей пару, чтобы он находил у неё успокоение» (7:189). Успокоение – не растворение. Пара – не половина. Это два человека, которые находят друг в друге мир и покой, уверенность и поддержку.
В Талмуде сказано: «Если мужчина и женщина удостоились – Шехина (Божественное присутствие) среди них; если не удостоились – огонь пожирает их» (Сота 17а). Шехина – не слияние. Это присутствие, которое освящает, но не поглощает.
В буддийских текстах сказано: «Как две руки моются друг другом, так и два человека очищают друг друга». Не сливаются. Не становятся одной рукой. Помогают.
В любви два человека стоят рядом. В слиянии два человека пытаются стать одним – и теряют обоих, теряют себя. Это неприемлемо ни под каким «соусом». Как же формируется и крепнет истинная любовь? В современной психологической литературе принято выделять шесть этапов нормальной, зрелой, полноценной любви. Давайте их вместе с вами разберем.
1. Слияние влюблённости. Химия, эйфория, идеализация. «Мы созданы друг для друга». Здесь всё легко, потому что вы видите не человека, а проекцию. Это естественно и это проходит. Вопрос лишь в том, что вы построите, когда туман рассеется.
Немецкий мастер поэзии Рильке писал об этом в «Письмах к молодому поэту»: «Любовь – это не то, что даёт нам другой. Это то, что мы сами выращиваем в себе». Влюблённость – это семя. Но семя – не дерево.
2. Узнавание и разочарование. Появляется настоящий человек: со своими привычками, характером, историей, неудобствами. Приходит первое «а он/она не такой». Это самый частый момент разрыва – и самый несправедливый, потому что разочаровываются не в партнёре, а в проекции.
Толстой в «Анне Карениной» описал этот момент: «Он видел, что она не та, какой он представлял её себе. И это было больно». Но дальше – выбор: уйти или встретиться с настоящим.
3. Конфликт и борьба за власть. Вопрос «кто здесь главный» и «чьи правила». Ссоры о деньгах, времени, прошлом и настоящем, родителях и их влиянии на нас, регулярности секса, законности отношений вне брака, границах каждого, допустимых или нет. Это не признак несовместимости. Это строительство. Здесь важно одно правило: в здоровой паре ссорятся не «друг против друга», а «мы вдвоём против проблемы».
Чехов в «Дуэли» писал: «Если хочешь, чтобы тебя поняли, – говори. Если хочешь понять – слушай». Конфликт – это не война, а разговор, который ещё не состоялся.
4. Договор. Пара начинает вырабатывать своё, не чужое: как мы тратим, как решаем конфликты, сколько нужно времени порознь, что для нас измена. Не копируя родителей и не по книжке. Любовь здесь впервые становится выбором, а не состоянием.
Гёте в «Избирательном сродстве» писал: «Нет ничего труднее, чем выбрать. Но выбор – это и есть любовь». Договор – это акт выбора, который повторяется каждый день.
5. Зрелость. Спокойная близость, в которой есть и нежность, и уважение, и свои отдельные жизни. Здесь любовь уже не требует доказательств ежечасно. Тот же Рильке замечательно описал это состояние: «Им друг с другом дано будет слиться, / Чтоб друг друга преодолеть». Преодолеть друг друга – значит выйти из слияния и встретиться снова, уже как двое.
Иван Бунин в «Тёмных аллеях» описал зрелость как «тихую, глубокую, не требующую слов любовь». Она не кричит, не истерит, не превозносится. Она просто есть. В этом сборнике замечательных рассказов наш выдающийся русский прозаик описал любовь, которая не требует. Его герои любят, теряют, вспоминают – и не пытаются удержать. «Всё проходит, да не всё забывается», – говорит он. Это филия, дружба – одна из разновидностей любви, определенная еще древними греками. Это любовь, которая выдерживает отдельность.
Преподобный Иосиф Ватопедский говорил: «От воздержания рождается любовь, и от любви – бесчисленные блага». Зрелость – это воздержание от требования, чтобы другой стал тобой. И из этого воздержания и рождается любовь в ее истинном понимании, значении.
6. Расставание или обновление. Любовь конечна или обновляема – и то и другое нормально. Некоторые пары расходятся после двадцати лет и не совершают ошибки. Некоторые проходят кризис и начинают новый цикл. Оба исхода – не провал, а завершение этапа.
Наш мастер слова, поэт-шестидесятник Иосиф Бродский писал: «Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря». Это не о любви. Но это о том, что конец – не всегда поражение. Иногда это просто смена геолокации.
В японской традиции сакура цветёт несколько дней и опадает. Это не трагедия. Это красота недолговечности. Любовь, которая заканчивается, не перестаёт быть любовью.
Теперь об авторстве «шести этапов любви». Здесь нужно сделать важное уточнение. Это понятие не имеет одного единственного автора – в психологии и литературе существует несколько независимых моделей с таким названием. И потому, когда читатель встречает «шесть этапов», важно понимать, о чьей именно модели идёт речь.
Стендаль (Анри Мари Бейль) в своем трактате «О любви» (1822) описал модель семи периодов – не шести. Она включает этапы от «Восхищения» до «Второй кристаллизации». Некоторые популяризаторы сокращают её до шести стадий, опуская один из этапов. Так рождается первая из «шестиэтапных» версий.
Эллин Бейдер и Питер Пирсон, американские семейные психотерапевты, выделяют шесть последовательных стадий развития пары: Слияние → Дифференциация → Исследование → Сближение → Сотрудничество → Синергия. Эта модель чаще всего имеется в виду в русскоязычных статьях об отношениях.
Роберт Стернберг, автор «Треугольной теории любви», описал шесть форм (типов) любви на основе комбинаций страсти, близости и обязательства – например, «Симпатия», «Страстная любовь», «Совершенная любовь». Это не столько этапы развития, сколько классификация видов любви.
Богдан Войчише (Bogdan Wojciszke), польский психолог, в работе 2002 года предложил шестиэтапную модель динамики любви: от влюблённости (только страсть) до полного или дружеского союза.
Руэлла Франк, автор концепции «Шесть движений любви», рассматривает этапы скорее в телесно-ориентированном ключе – как способность отдавать, брать, расслабляться и мобилизоваться.
Если читатель встречал «шесть этапов» в конкретном контексте – например, в книге по психологии отношений или в популярной статье, – скорее всего, речь идёт о модели Бейдер и Пирсона: она наиболее часто используется в русскоязычных источниках.
Для нашей работы это уточнение важно по одной причине. Мы говорим не о том, чья модель правильнее. Мы говорим о том, что этапы – это норма. А то, что моделей несколько и они не противоречат друг другу в главном, – лишь подтверждает: у любви есть ход, есть динамика, есть движение. И то, что в начале всё иначе, чем в середине, – не катастрофа. Это жизнь.
Всё, что было сказано выше, сводится к одному: типы и этапы любви – это норма. Влюблённость, узнавание, конфликт, договор, зрелость, иногда расставание – всё это не ошибки и не признаки «неправильных» отношений. Нормально любить по-разному. Нормально чувствовать эрос, филию, сторге, прагму, агапэ или их смесь. Нормально переживать разочарование, злость, усталость, нежность, страсть, привычку. Ни один тип любви и ни один её этап сами по себе не делают отношения нездоровыми.
Но есть состояние, которое очень легко принять за любовь. Один из партнёров – или оба – называют любовью историю о слиянии: «мы – одно», «ты – моя половина», «без тебя меня нет», «я не могу дышать без тебя». Внешне это похоже на удивительную, уникально долгожданную близость. Внутри же такого союза, во главе угла – не любовь, а слияние. И оно превращает отношения в муку.
Эрих Фромм называл это состояние «симбиотическим союзом» и подчёркивал, что в нём «каждая сторона теряет целостность своего “я”, так что обе они становятся в полную зависимость друг от друга». Он предупреждал: «Самозабвенное помешательство друг на друге – не доказательство силы любви, а лишь свидетельство безмерности предшествовавшего ей одиночества». Это не любовь. Это псевдолюбовь – форма зависимости, надевшая её маску.
Почему? Потому что любовь соединяет, но не поглощает. Долготерпит и милосердствует, как это прописано в Евангелии. Слияние требует, чтобы другой заполнил пустоту, снял тревогу, доказал ценность, стал смыслом. Но другой человек не может быть целым миром. Он живой, отдельный, меняющийся. И чем сильнее попытка стать одним, тем сильнее страх потерять, контроль, ревность, обида, вина и ощущение, что ты задыхаешься.
Зависимые отношения – это не просто слияние. Это – постоянные эмоциональные качели. И не те качели, что в детстве, когда ты взлетаешь и от радости смеёшься. Это качели в никуда. Это о каждой попытке выползти из череды ярких встреч и болезненных расставаний. Боль которых лелеют одна или обе стороны. Сознательно или нет подталкивая себя и другого к новому витку срыва в те же изнуряющие токсичные отношения. В по сути своей ядовитые объятия. Но ТААААК ВКУСНО-МАНЯЩЕ пахнущие. Что наиболее показательно преподнесено нам Господом на примере растений, привлекающих насекомых, или маленьких птиц, клюющих в прямом и переносном смысле на этот дурманящий химический или нехимический срыв, падение. За которым у человека как бы верующего последует даже более приятное, волнующее покаяние на очередной исповеди, где будут названы те же грехи или новые – по сути своей одни и те же. СТРАСТИ.
Выход – не в том, чтобы найти нового партнёра. Выход – не в том, чтобы резко разорвать и уйти. Выход – в том, чтобы увидеть механизм. Увидеть, что «кайф» от качелей – это не любовь. Это адреналин. Это нейромедиаторы. Это то же самое, что испытывает крыса из известного эксперимента со вживлённым в центр удовольствия электродом. Она будет жать на педаль, пока не погибнет от истощения, позабыв напрочь об иных способах достижения удовольствия.
Нажать на ручной тормоз, остановить жажду новых падений, срывов во имя спасения души и сохранения шансов дожить до спокойной старости способен только Господь Бог. Сделать шаг к Нему, покаявшись, и самое главное, запредельно трудное, почти невыполнимое – избежать срыва, повторного захода на с каждым таким падение в навязанные ложным пони манием любви эмоциональные качели на всё более крутое пике, из которого выйти всё труднее и труднее. И если не успеть, Небесный парашют не сработает у самой земли, придавленный весом грехов, что есть тяжесть страстей, неумолимо тянущих вниз. И погибнут соучастники такой «любви». Если не телесно, то духовно абсолютно точно. А там и до физической гибели недалеко…
И вот здесь нужно сказать о том, что святые отцы называли самым опасным состоянием души. О том, что делает подмену не просто ошибкой, а ловушкой, из которой почти невозможно выйти своими силами. Об этом состоянии – духовной прелести как лукавой, умелой подмены любви истинной.
Слово «прелесть» в современном языке обычно имеет приятный оттенок: мы говорим «какая прелесть!», когда видим что-то милое, красивое или очаровательное. Но в церковном и аскетическом языке у этого слова совсем другой смысл. Здесь прелесть связана с обманом, обольщением, введением в заблуждение. Прельститься – значит принять ложное за истинное, довериться тому, что лишь кажется правильным и духовно привлекательным.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) определял прелесть как «усвоение человеком лжи, принятой им за истину». И добавлял: «Прелесть есть повреждение естества человеческого ложью. Прелесть есть состояние всех человеков, без исключения, произведенное падением праотцов наших. Все мы – в прелести». Это не преувеличение. Это диагноз. Мы все – в той или иной степени – находимся в состоянии подмены. Мы все принимаем ложь за истину. Мы все путаем страсть с любовью.
Прелесть имеет две главные причины. Первая – гордость. Святитель Игнатий пишет, что «ужасная гордость, подобная гордости демонов, составляет господствующее качество усвоивших себе ту и другую прелесть». Вторая — самообольщение, доверие собственным мыслям и чувствам как мерилу истины. Человек начинает думать, что он сам, своими силами, достиг чего-то в духовной жизни. Что его молитва сильнее, его вера глубже, его понимание воли Божией вернее, чем у окружающих.
Прелесть опасна именно тем, что принимает вид духовного благополучия. Человек может молиться, ходить в храм, читать Писание – и при этом всё меньше замечать собственные страсти и недостатки. Ему кажется, что он приближается к Богу, хотя на самом деле он уверенно движется в противоположном направлении. Это состояние духовного заблуждения, при котором человек полностью утрачивает правильные духовные ориентиры и перестаёт видеть необходимость собственного исправления, покаяния.
Преподобный Макарий Оптинский предупреждал: главная причина прелести во всяком случае есть гордость и самочиние. А преподобный Григорий Синаит учил, что прелесть три главных причины имеет, по коим находит: гордость, зависть бесов и наказательное попущение.
Святитель Феофан Затворник, которого мы уже цитировали, говорил: «Прелести нечего бояться. Она случается с возгордившимися… кои начинают думать, что как зашла теплота в сердце, то это уже и есть конец совершенства. А тут только начало, и то, может быть, не прочное». И предупреждал: «Духовное сластолюбие – от ухода страха Божия и болезнования… С отсутствием их сласть и теплота могут породить самомнение, а это гордыня духовная… и се будет прелесть пагубная. Тогда сласть и теплота отойдут; останется одна память о них… а душа всё же будет думать, что имеет их».
Вот почему зависимые отношения – это не просто слияние. Это самая натуральная прелесть. Это принятие лжи за истину. Это подмена духовного душевным. Человек, который «не может жить» без другого, не любит. Он находится в прелести. Он думает, что его чувство – это любовь. Он думает, что его страдания – это крест. Он думает, что его качели – это путь. Но это не так. Это падение. И чем выше он думает, что поднялся, тем глубже пропасть, в которую он падает.
Прелесть – это то, что делает подмену не просто ошибкой, а ловушкой. Потому что человек, находящийся в прелести, не видит своей прелести. Он считает её истиной. Он считает свою зависимость любовью. И потому не может выйти. Выход начинается только тогда, когда человек признаёт: «Я в прелести. То, что я считаю любовью, – это не любовь. Это страсть. Это зависимость. Это подмена». И это признание – первый шаг к освобождению. А дальше начинается подготовка к серьезнейшей, глубинной трансформации личности через то, что именуется как «метанойя» – покаяние. Мы начинаем гот овиться к одному из главнейших церковных таинств – таинству исповеди.
Здесь необходимо отметить вот что. Зависимые отношения – это не просто «плохие отношения». Это цикл, в котором покаяние может стать частью механизма. Человек согрешает, потом кается, потом чувствует облегчение, потом снова падает. И покаяние становится не выходом, а звеном в цепи. Не потому, что покаяние плохо. А потому, что оно не соединено с глубоким изменением души. Это не долгоиграющее покаяние, а краткосрочная, временная эмоциональная разрядка. Не поворот, а разворот на 180 градусов – чтобы снова развернуться и идти в ту же сторону.
В этом моменте мы подходим к самому важному. Выход не в том, чтобы перестать каяться. Выход в том, чтобы покаяние стало настоящим, ИСТИННЫМ. Чтобы оно соединилось с терпением и смирением. Чтобы оно стало не разрядкой, а изменением. Через терпение и смирение пройти. Не через очередной срыв и очередное бурное примирение. А через тихое, неудобное, почти невыносимое в какой-то момент терпение. И через смирение, которое не ищет «кайфа», бурного всплеска, а ищет мягкой поддерживающей правды. Позже это воздастся в высшей мере, сторицей, как говорили в старину. Таков закон Мироздания. Не всё сразу здесь и сейчас, вопреки нынешним постулатам гедонизма – жизни для себя и во имя себя в стиле «бери от жизни всё». К сожалению, поколения за поколением утрачивают это понимание. И им в этом очень «хорошо», эффективно «помогают» так называемые «think tanks» – мозговые центры, созданные и успешно функционирующие в ключевых странах так называемого англосаксонского мира.
В противовес им работает христианство, предлагая очень «неудобную» схему отношений – через терпение и смирение. Не через «качели». Не через срывы. Не через бурные примирения. А через тихую, ровную, не жгучую любовь. Через тихий, спокойный огонёк лампадки, а не через бушующее неукротимое человеческим усилием пламя газовой колонки. Разница ощутима – созидающе или разрушающе, испепеляюще. Первое – от Бога, второе – как говорят в христианском мире – от лукавого. Поэтому у вышеупомянутых «мозговых центров» и их кураторов ключевая, первоочередная задача – уничтожить, стереть с лица земли христианство. Или превратить его в «симулякр», обслугу тех же сил. Как это происходит сегодня в западном мире и самым жесточайшим образом на соседней с нами Украине. Для чего им в помощь полчища самых разных тоталитарных деструктивных культов, сект. О них автор выпускал не раз разъяснения с описанием механизмов, психотехник, как они работают, выдавая себя за носителей «истинной» веры. Наиболее свежий доклад датируется весной этого года.
Считаю особо важным подчеркнуть этот момент подмены Истины на фальшь особым образом – основное различие. Любовь образно – это как огонёк лампадки перед иконой. Он горит ровно, мягко, не жжёт, не испепеляет. Он согревает. Он светит. Он может гореть годами. Он явно благословлен Свыше. Страсть же – как пламя газовой колонки, которую мы все помним по советским квартирам. Оно бушует, ревёт, испепеляет. К нему нельзя прикоснуться – обожжёт, сделает больно надолго. Рядом с ним невыносимо – задохнёшься. Оно греет воду, но оно же может взорвать дом.
Святитель Феофан Затворник говорил об этом прямо: страсти – это «яд», который «жжёт и терзает тело»; это «змея», посаженная внутрь, которая «грызёт внутренности». И человек, поражённый страстью, «рад был бы выбросить их из себя, да не сможет», и «мучится, и терзается ими непрестанно и нестерпимо, нося внутри себя адский огонь, вечно палящий и никогда не угасающий». Это не метафора. Это клиническая картина любовной зависимости, именуемой в православном вероучении прелестью, описанная за столетие до того, как психиатрия дала ей имя. Ухтомский сказал бы: это доминанта, которая вышла из-под контроля.
Именно эту механику высшего порядка, но с точки зрения физиологии высшей нервной деятельности, описал академик Алексей Алексеевич Ухтомский в своём учении о доминанте. Доминанта – это временно господствующий очаг возбуждения в центральной нервной системе, который подчиняет себе остальные центры и определяет направленность поведения. Ухтомский показал: доминанта способна подавить любые рефлексы – «скажем, влюблённый или чем-то страстно увлечённый человек перестаёт испытывать голод». Именно доминанта даёт человеку «руководящую идею, основную гипотезу», но, «превратившись в страсть, доминанта способна разрушить жизнь человека или всего общества». Учёный предупреждал: «Если не овладеть вовремя зачатками своих доминант, они завладеют нами». Инерция доминанты такова, что «след однажды пережитой доминанты, а то и вся доминанта могут быть вызваны вновь в поле внимания, как только возобновится, хотя бы частично, раздражитель, ставший для нее адекватным». Это и есть механизм зависимости: страсть захватывает разум, затмевает его, и человек уже не выбирает – его выбирают его собственные доминанты. Ухтомский, будучи глубоко верующим человеком, понимал это как научное подтверждение православного учения о борьбе со страстями: «Каковы доминанты человека, таков и его интегральный образ мира, а каков интегральный образ мира, таково поведение, таковы счастие и несчастие, таково и лицо его для других людей».
Любовь – по слову того же святителя Феофана Затворника – должна быть «не по влечению сердца», а «по указанию евангельских заповедей». Потому что влечение сердца может быть страстью. А заповедь – это выбор. Любовь выбирает. Страсть требует.
Классическая литература и поэзия давно заметили эту разницу. Одни строки говорят о любви как о союзе двух душ, где каждая сохраняет себя. Другие — о слиянии, которое стирает границы и становится поединком.
Святые отцы Церкви знали эту разницу не хуже поэтов. Преподобный Паисий Святогорец писал: «Плотская любовь соединяет мирских людей внешне только до тех пор, пока они обладают необходимыми для такой плотской любви мирскими качествами». То есть пока другой соответствует фантазии. А когда перестаёт – «любовь» рассыпается. Это не любовь. Это условие.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) наставлял: «Возлюби ближнего по указанию евангельских заповедей, – отнюдь не по влечению твоего сердца. Любовь, наслажденная Богом в наше естество, повреждена падением и не может действовать правильно. Никак не попусти ей действовать!». Это не запрет на чувства. Это предупреждение: не всякое влечение сердца есть любовь. Слияние тоже влечёт. Но влечёт не к другому, а к себе.
Византийский богослов Максим Исповедник учил: «Любовь саму душу чрез добродетели сочетает с Богом, умным чувством постигая Невидимого». Сочетает – но не поглощает. Душа остаётся душой, даже когда соединяется с Богом. Тем более – с человеком.
Доказывайте свою любовь к близким и дальним, к тем, кто в ней нуждается. И тогда Бог непременно обнимет вас вскоре через людей. Отрывок из одного замечательного фильма на эту тему в помощь. См. по ссылке или ниже.
Всё, что мы описали в предыдущих главах, литература, мифология и религия знали задолго до психологии. И знали точнее. Потому что поэты и романисты не классифицируют – они показывают. А священные книги не описывают, творения святых отцов Церкви – они заведомо знают и, наставляя, исходя из данной житейским земным опытом, соединенным с преподнесенным через откровения Свыше, советуют, предупреждают. Как думаете, стоит к ним прислушаться?!..
В полной версии данного обзора мы более подробно, с конкретными примерами и развернутыми ссылками на научные и богословские труды выдающихся авторов в истории человечества, обсудим всё, что кому-то всё ещё может показаться непонятным, а порой и откровенно пугающим. Видя то, с какой массовостью, масштабностью люди нашего времени выбирают вместо пути в истинной любви ко всему сущему к созиданию в себе высших начал, ставят в приоритет падение в низменное, обманчивое, в ту самую прелесть, о которой нам в дальнейшем еще предстоит порассуждать вместе, актуальность предложенного вниманию пытливого ума читателя исследования представляется чрезвычайной.
ОБ АВТОРЕ
Николай Владимирович Каклюгин – врач-психотерапевт, врач психиатр-нарколог, кандидат медицинских наук. Диссертация на тему «Клинические, терапевтические и организационные принципы духовно ориентированной реабилитации больных опийной наркоманией» защищена 18 июня 2013 г. в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского.член Экспертно-консультативного совета при Управлении аппарата Государственного антинаркотического комитета по Центральному федеральному округу (2009 – 2011 гг.), методист по работе с общественностью и педагогическими кадрами в рамках профилактики зависимого поведения Отдела социально-идеологической деятельности ГБОУ «Дворец пионеров и школьников им. А.П. Гайдара» Юго-Восточного окружного Управления образования Департамента образования г. Москвы (2009 – 2012 гг.), председатель регионального отделения Общероссийской общественной организации «Матери против наркотиков» в Краснодарском крае (2013 – 2023), руководитель интернет-проекта помощи людям в трудной жизненной ситуации «Попечение», администратор Telegram-канала «Помощь нашей армии», член Координационного (Наблюдательного) совета Ассоциации патриотических сил юга России.
АВТОРСКИЕ СТРАНИЦЫ:
— интернет-портал психологов России «B17»,
— информационно-аналитическая служба «Русская народная линия» (публикации до 27.04.2026 г.),
— официальная страница социально ориентированного интернет-проекта «Попечение» (публикации до настоящего времени, бОльшая их часть из-под пера автора).
На личной странице автора в ВК
В ВК-группе «Попечение»
В социальной сети «Одноклассники»
Тэги: абьюзинг, зависимыеотношления, истиннаялюбовь, любовнаяаддикция, любовнаязависимость, любовьилислияние, прелесть